Провал штабных игр Балтийского флота до репрессий

«Киров» на испытаниях

Почему подготовка Балтийского флота хромала до репрессий 1937–1938 годов#

Учения Балтийского флота в 1935–1936 годах выявили серьёзные недостатки в боевой подготовке. Оценив их результаты, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов выделил несколько проблемных направлений:

1. Отработка сложных морских боёв и операций, где разные силы флота должны были взаимодействовать и наносить противнику согласованный решающий удар.
2. Планирование действий на морских театрах, включая вопросы тылового обеспечения и совместных операций с сухопутными войсками и авиацией.
3. Оперативная и тактическая подготовка морской авиации.
4. Работа штабов флотов и флотилий.

Особое внимание Ворошилов уделил подготовке штабов. В 1937 году он потребовал проводить штабные игры и практические занятия, чтобы улучшить организацию штабной службы.

Штабная игра 5 марта 1937 года: проверка, которую не прошли «красные»#

Первая из таких игр продемонстрировала слабую подготовку штабов Краснознамённого Балтийского флота (КБФ). Сценарий предусматривал действия подводных лодок и авиации на морских коммуникациях. Требовалось помешать снабжению противника через южные порты Балтийского моря, сорвать перевозки через порты Финского и Рижского заливов и одновременно поддержать сухопутные войска на побережье Финского залива.

Подводные лодки следовало вывести в Балтийское море и развернуть с учётом предполагаемых маршрутов германских транспортов. Авиации предстояло наносить по ним удары как самостоятельно, так и во взаимодействии с подводниками. В игре участвовали офицеры, которым в случае войны пришлось бы выполнять именно эти задачи.

Противника изображали «синие», Балтийский флот — «красные». Кто именно выступал на стороне «синих», сведений нет; их действиями руководил Г. Г. Виноградский. Он организовал сильный противолодочный рубеж в устье Финского залива, задействовав для его усиления почти все выделенные ему силы. Подводные лодки «синих» использовались в том числе для противолодочной борьбы.

Виноградский грамотно распорядился и авиацией: самолёты сосредоточили на аэродромах Финляндии и Эстонии и применяли по плану. Транспортные суда направили через шхеры, а для отвлечения внимания «красных» организовали демонстрационные колонны. Они должны были скрыть движение настоящих перевозок. Кроме того, «синие» поставили минные заграждения, чтобы прикрыть собственные манёвры и осложнить развёртывание сил противника. В целом их действия соответствовали логике стороны, стремящейся добиться военного успеха.

У «красных» планирование и взаимодействие оказались значительно хуже. Воздушная разведка фактически не справилась с задачей: основное внимание она уделяла району Турку и не проверила Ханко. Между тем там «синие» сосредоточили крупные надводные силы.

Авиация «красных» не прикрывала корабли, пытавшиеся преодолеть противолодочный рубеж, поэтому противник смог атаковать их без противодействия с воздуха. На начальном этапе следовало прежде всего нейтрализовать авиацию «синих», а также уничтожить береговые батареи и надводные корабли, способные сорвать прорыв. Однако эти задачи выполнены не были. Не организовали и воздушное прикрытие движения флотской группировки.

Самолёты «красных» действовали отдельно от остальных сил: искали транспорты и пытались их уничтожать, не учитывая другие потребности флота. Несмотря на то что авиация сосредоточилась именно на поиске транспортов, потопить ни одного судна «синих» ей не удалось. Этому способствовало и решение поручить руководство авиационными действиями не флоту, а командирам ВВС Ленинградского военного округа, не имевшим опыта планирования морских операций.

Ошибки при прорыве минного и противолодочного рубежей#

Корабли флота также действовали неудачно. Линкоры должны были прикрывать тральщики, прокладывавшие проходы через минное заграждение. Вместо того чтобы маневрировать у его края и использовать дальнобойную артиллерию для защиты тральщиков, линкоры направили вслед за ними — прямо к заграждению и перед подводными лодками. Это делало их уязвимыми для авиации, береговой артиллерии и надводных сил противника.

Непродуманным оказалось и управление подводными лодками. Две бригады должны были лежать на грунте, ожидать условного сигнала, затем всплыть и пройти рубеж по фарватеру, очищенному тральщиками. Сигналом назначили «взрыв бомбы», сброшенной с надводного корабля. Такое решение содержало сразу две опасности.

Во-первых, лодки двух бригад располагались на обширном участке, поэтому одиночный взрыв мог быть не услышан частью экипажей. Во-вторых, во время траления противник мог обстрелять надводные корабли артиллерией или атаковать их бомбами. Подводники могли принять эти взрывы за условный сигнал, всплыть и оказаться на поверхности перед вражескими артиллеристами и лётчиками. Этот риск отметили при разборе игры.

Не были обозначены и доведены до командиров бригад и подводных лодок границы районов действий двух бригад, вышедших в Балтийское море. Районы развёртывания выбрали без должного анализа: штабы не запросили у авиации сведения о перемещении транспортов и не попытались заранее оценить, где противник мог бы вести морские перевозки.

Проблемы не ограничивались ошибками при постановке задач кораблям и самолётам. Штабы не наладили обмен информацией между соединениями, которые решали общую задачу. Авиация искала транспорты независимо от подводных лодок. При этом затруднение состояло не только в том, что командование авиации не передавало найденные сведения: подводные силы и их штабы даже не запрашивали эти данные.

Недостатки проявлялись и в письменных приказах. Их качество страдало не из-за орфографии, а из-за туманных формулировок: некоторые распоряжения было трудно понять, другие допускали несколько толкований. Примерно в тот же период провели ещё одну штабную игру, посвящённую действиям авиации. Она завершилась столь же неудачно.

Состояние ВМС РККА накануне репрессий#

К началу репрессий 1937–1938 годов Военно-морские силы РККА были недостаточно подготовлены на разных уровнях, включая штабы и командование соединений. Однако объяснять это исключительно репрессиями нельзя: до 1937 года их влияние на кадровый состав КБФ было ограниченным.

С января 1934-го по апрель 1937 года осудили 60 представителей командно-начальствующего состава Краснознамённого Балтийского флота. На начало 1934 года таких военнослужащих на КБФ было 4030. Таким образом, осуждённые составляли около 1,5 процента от этой численности. Поскольку офицерский состав флота впоследствии увеличивался, доля была ещё меньше. Кроме того, подавляющее большинство осуждений относилось не к политическим обвинениям: речь шла о денежных растратах, дискредитации звания командира и других проступках, не связанных с политикой.

Причины накопившихся трудностей#

Одним из факторов стало снижение среднего уровня подготовки кандидатов, поступавших в военно-морские учебные заведения, по сравнению с царским временем. Качество преподавания также по многим параметрам не отвечало современным требованиям. Поэтому выпускники советских военно-морских училищ 1930-х годов заметно уступали по подготовке гардемаринам дореволюционного Морского корпуса.

На положение повлияли несколько обстоятельств.

Первое — введение всеобщего образования, сопровождавшееся неизбежным снижением его среднего качества по стране.

Второе — длительный разрыв в развитии системы подготовки офицеров флота. С 1917 года, в годы Гражданской войны и раннего советского периода руководство страны не могло в достаточной мере заниматься высшей военно-морской школой: не хватало ресурсов даже для её поддержания, не говоря уже о развитии.

Третье — ограниченность средств, которыми СССР располагал в 1930-е годы для обучения будущих морских офицеров. Не хватало самых разных ресурсов, в том числе учебных кораблей, необходимых курсантам для практики.

Четвёртое — быстрое расширение ВМС РККА, из-за которого требовалось как можно скорее увеличивать выпуск военно-морских учебных заведений.

Не все причины были объективными. Сказывались и кадровые решения, например назначение на руководящие должности в военно-морских училищах людей, далёких от морского дела. Тем не менее значительная часть проблем была связана с масштабной перестройкой общества. Они имели временный характер, и позднее их удалось преодолеть.

Нехватка командиров и ускоренная карьера#

После окончания училищ молодые офицеры прибывали на флот в условиях острой нехватки кадров. В строй вводили большое количество боевых кораблей, и времени на освоение обязанностей младших командиров у выпускников было мало. Карьерный рост проходил чрезвычайно быстро: иначе обеспечить флот командирами всех уровней было невозможно.

Ситуация могла бы быть менее тяжёлой, если бы новые соединения возглавляли опытные командиры, уже имевшиеся в составе флота к началу советского кораблестроения. Но и таких кадров не хватало.

Вопрос о том, можно ли было обеспечить преемственность поколений и постепенно передать опыт от офицеров царского флота молодому советскому командному составу, остаётся предметом споров. При этом с 1917-го до начала 1930-х годов у СССР не было средств для полноценной боевой подготовки даже сравнительно небольших военно-морских сил. Недостаток ресурсов сохранялся и в 1935–1936 годах.

Учебная география флота#

Учения тех лет показывают, что КБФ почти не выходил за пределы восточной части Финского залива. В подготовке он фактически оставался в пределах «Маркизовой лужи». В этом его положение отличалось от практики Балтийского флота Российской империи.

Дореволюционному флоту можно предъявить немало претензий, но его моряки умели действовать в морях и океанах. Российские эскадры регулярно ходили в Средиземное море и на Дальний Восток, а дальние походы были обычной частью службы. У СССР не было средств, чтобы постоянно отправлять эскадры в такие плавания.

Последствия ощущались сразу в нескольких сферах. Во-первых, сокращалось время, доступное для морской подготовки экипажей. 21–27 ноября 1937 года командующий КБФ И. С. Исаков сообщал, что из-за обледенения Финского залива боевую подготовку можно вести лишь немногим более полугода — 6,5 месяца. Эскадра, действующая в Средиземном море, имела бы больше возможностей для занятий.

Во-вторых, для кораблей было слишком мало учебных районов. И. С. Исаков отмечал: «число полигонов, на которые можно выходить для учебы, настолько ограничено, что корабли ждут очереди, чтобы попасть на стрельбу».

В-третьих, корабли редко выходили в море. В августе 1937 года эскадра КБФ провела в походе три дня и дошла до западной части Финского залива. Командование придавало этому походу большое политическое значение: он должен был, по его оценке, «демонстрируя нашу мощь, полную боевую готовность, наши намерения решать свои задачи не только на подступах к Кронштадту, но и вдали от него». Западная часть Финского залива протяжённостью около 420 километров при этом рассматривалась как удалённый район действий.

Поход обнаружил проблемы даже с базовыми навыками. Корабли не умели уверенно идти сомкнутым строем, перестроения занимали слишком много времени, а передача сигналов проходила неуверенно и могла длиться до 3,5 минуты.

От простых навыков к сложным задачам#

Ещё один фактор, влиявший на результат, — недостаточная последовательность программ боевой подготовки. Военно-морское обучение должно строиться поэтапно: сначала экипажи осваивают простые действия, затем переходят к более сложным. На практике такая система, судя по результатам учений, работала неудовлетворительно.

В августе 1937 года КБФ провёл два крупных отрядных учения. Одно из них, БОУ № 1, было посвящено обороне базы от внезапного нападения с моря, воздуха и суши, а также ведению глубокого боя на оборонительном рубеже в укреплённом районе днём.

Такую задачу поручили эскадре, которая ещё испытывала сложности с движением в сомкнутом строю и перестроениями. Между тем сосредоточенный удар по неприятельской эскадре — сложная форма боевой подготовки. Для его организации требовалось своевременно обнаружить противника, определить, когда он появится в нужном районе, развернуть разнородные силы на позициях и нанести удар в подходящий момент. Разведка и все остальные элементы операции должны были действовать согласованно и точно.

Неудивительно, что крупное учение августа 1937 года завершилось провалом, как и похожие манёвры 1935-го и 1936 года. Один из показательных эпизодов был связан с дозором «красных». Крейсер «Киров» обнаружил противника, но оторвался от него и потерял контакт. По замыслу он должен был продолжать слежение и привести неприятеля к главным силам «красных».

При этом техническая и мореходная подготовка самого «Кирова» ещё не была завершена. Впервые пары для проверки работы ГТЗА крейсер поднял только в марте 1937 года, а во время манёвров ещё проходил приёмо-сдаточные испытания. Первый самостоятельный выход в море состоялся 7 августа — корабль тогда всё ещё шёл под заводским флагом. Уже 21 августа, спустя две недели, крейсер участвовал в учениях флота.

Картина подготовки КБФ до репрессий и связанных с ними перемен в командовании складывается из повторяющегося цикла. В начале кампании корабли проходили программу, которой не хватало для освоения сложных форм морского боя. Затем проводились крупные отрядные учения, выявлявшие неготовность экипажей и штабов: поставленные задачи оставались невыполненными. После начала нового года цикл повторялся.

Изменения в подготовке КБФ во время и после репрессий требуют отдельного рассмотрения.