Изображение: французский броненосец «Демократи».

Броненосные крейсера типа «Баян» после Русско-японской войны: был ли конкурс проектов?

Программа судостроения на 1903–1923 годы разворачивалась в условиях ограниченных средств и высокой нагрузки на проектные организации. 23 октября 1902 года управляющий Морским министерством запросил 50 млн рублей на новые корабли, хотя сама программа к тому времени ещё не была разработана. Николай II поддержал просьбу, а министру финансов Сергею Витте пришлось искать деньги. Однако на совещании 9 декабря 1902 года финансирование сократили: флоту выделяли по 12 млн рублей в 1903 и 1904 годах. Таким образом, возможности для строительства новых кораблей в эти два года оставались весьма скромными.

Особенно остро стоял вопрос о Черноморском флоте. Броненосцы типа «Екатерина II» быстро устаревали, а «Двенадцать Апостолов» и «Ростислав» не были сильными кораблями даже в период вступления в строй. Основу флота составляли «Три Святителя» и ещё достраивавшийся «Князь Потемкин-Таврический». Для противостояния Турции этого, вероятно, хватило бы, но для операции по захвату проливов, где могла появиться британская эскадра из Средиземного моря, сил было недостаточно. Поэтому необходимость построить на Черном море два современных эскадренных броненосца выглядела очевидной.

Почему проектирование новых кораблей задерживалось#

Морское министерство нередко упрекали в том, что оно не подготовило заранее проекты для программы 1903–1923 годов. Действительно, к началу её реализации типы будущих кораблей ещё не были подробно проработаны. Однако к этому привела не только организация работы, но и нехватка специалистов.

К 1895 году российские конструкторы и чертёжники могли одновременно вести три проекта крупных артиллерийских кораблей: эскадренных броненосцев типа «Пересвет», броненосных крейсеров типа «Россия» и «Громобой», а также бронепалубных крейсеров типа «Диана». Затем объём работы резко вырос.

Броненосцы типа «Бородино» строили по российским чертежам, подготовленным на основе эскизного проекта французского «Цесаревича». Ожидание полного комплекта французской документации привело бы к недопустимой задержке. Одновременно требовалось сопровождать строительство броненосца «Победа»: его отличия от «Пересвета» и «Осляби» были значительными, хотя не сразу бросались в глаза.

На Черном море строили «Князя Потемкина-Таврического». За границей разрабатывали шесть типов крейсеров: «Новик», «Боярин», «Аскольд», «Варяг», «Богатырь» и «Баян». Проекты создавали иностранные верфи, но инженерные решения изучали и согласовывали подразделения Морского технического комитета (МТК). Кроме того, на отечественных предприятиях строили крейсера «Изумруд» и «Олег» по слегка изменённым проектам «Новика» и «Богатыря».

Программа «Для нужд Дальнего Востока» перегрузила структуры, отвечавшие за разработку чертежей, сопровождение проектов и контроль за работами. Выполнять всё в установленные сроки удавалось не всегда. Поэтому отсутствие готовых проектов для новой программы можно объяснить не только недостаточной предусмотрительностью, но и тем, что у Морского министерства не хватало людей и времени.

Броненосцы имели первенство при распределении проектных сил#

Главной боевой силой флота считались эскадренные броненосцы, поэтому их проектирование имело приоритет перед созданием броненосных крейсеров. При этом положение с новыми броненосцами тоже было непростым.

Продолжить серию «Бородино» было возможно, но на этих кораблях обнаружилась серьёзная строительная перегрузка. На уже заложенных судах с ней приходилось мириться, однако повторять недостаток в новых проектах Морское министерство не хотело. Кроме того, корабли типа «Бородино» уже не выглядели передовыми. В 1902 году Англия и Франция начали строить броненосцы «Кинг Эдуард VII» и «Демократи». У британского корабля средний калибр включал четыре 9,2-дюймовых и десять 6-дюймовых орудий, у французского — десять 190-мм пушек.

Рассматривалась возможность создать улучшенный вариант «Бородино», но необходимые изменения по объёму работ оказались бы сопоставимы с разработкой нового корабля. Строительная перегрузка оставляла мало пространства для модернизации, поэтому приняли решение проектировать броненосец заново.

Российских специалистов для этого не хватало. Наряды на строительство двух новых броненосцев — одного на Балтийском заводе, другого на Галерном островке — выдали в августе 1903 года. Однако работы начались значительно позже: «Андрей Первозванный» заложили в марте 1904 года, а «Император Павел I» — в октябре того же года.

Заказы как способ сохранить производственные кадры#

Николай II, рассматривая запрос на выделение средств для судостроительной программы, написал: «Судостроение не может останавливаться без самых вредных для государства последствий».

На казённых верфях Петербурга проблема заключалась не только в наличии заказов, но и в неравномерной загрузке предприятий. Руководство Санкт-Петербургского порта нанимало рабочих при появлении заказов и увольняло их при сокращении работ. Такая практика мешала сохранять квалифицированные кадры: опытные и ответственные специалисты не были заинтересованы в работе, откуда их могли в любой момент уволить. В результате на предприятие чаще приходили неопытные, а также недисциплинированные работники, что отрицательно сказывалось и на качестве, и на скорости строительства.

Выплачивать рабочим содержание во время простоя порт не мог: его финансы не позволяли оплачивать периоды без заказов. Решением могла стать более равномерная загрузка верфей. Балтийскому заводу это удавалось лучше, но в 1903–1904 годах в составе Санкт-Петербургского порта работу можно было обеспечить только одному из двух предприятий — Галерному островку. Новое Адмиралтейство рисковало остаться без заказов.

У Балтийского завода имелись большой деревянный и большой каменный эллинги. В 1903 году там строились крейсер «Алмаз» и эскадренный броненосец «Слава». Дополнительный заказ на броненосец по программе 1903–1923 годов позволял заводу иметь один корабль на стапеле и ещё один — в достройке.

На Галерном островке в 1903 году сохранился большой каменный эллинг. Большой деревянный эллинг сгорел вместе с заложенным в нём бронепалубным крейсером «Витязь». В уцелевшем сооружении строили броненосец «Орел». После его спуска на воду там намеревались заложить второй балтийский броненосец новой программы.

Новое Адмиралтейство располагало двумя крупными эллингами — деревянным и каменным. Деревянный не использовался с 1902 года, когда спустили на воду плавучую мастерскую «Камчатка». В каменном завершали строительство бронепалубного крейсера «Олег». После его спуска в августе 1903 года и этот эллинг должен был освободиться. После завершения работ над «Камчаткой» и «Олегом» предприятию грозило полное отсутствие занятий.

У Морского министерства был выбор: срочно обеспечить Новое Адмиралтейство боевыми кораблями либо провести масштабные сокращения персонала, как это практиковалось при В. П. Верховском. Второй вариант мог привести к повторению старых проблем после возобновления строительства: низкому качеству работ и срыву договорных сроков. В 1898 году эти трудности были настолько серьёзными, что для их решения пришлось создать специальную комиссию под руководством начальника ГУКиС. Министерство не хотело возвращаться к такому положению дел, поэтому новые корабли требовалось заказывать как можно скорее.

Почему заказали крейсера, а не броненосец#

На первый взгляд, самым естественным решением было бы заложить в одном из эллингов Нового Адмиралтейства третий балтийский броненосец. Такие корабли были нужны флоту, а проект уже достаточно продвинули, чтобы начать строительство. Тем не менее вместо него заказали крейсера.

Одно из объяснений — отсутствие денег на броненосец — выглядит сомнительно. Морское министерство смогло найти средства на три броненосных крейсера, созданных по образцу «Баяна». Строительство первого «Баяна» обошлось в 7,3 млн рублей, тогда как эскадренный броненосец типа «Бородино» стоил приблизительно как два таких крейсера. Поэтому нехватка средств не кажется убедительной причиной отказа от ещё одного броненосца.

Более вероятное объяснение — острый дефицит крейсеров. Точная дата, когда решили заказать для Нового Адмиралтейства корабли типа «Баян», неизвестна. С. Виноградов и А. Федечкин относят это решение к середине осени 1904 года, однако оговариваются, что документы не дают полной ясности:

«Конкретная точка отсчета в истории трех прямых потомков порт-артурского «Баяна» до сих пор ясно не просматривается. Здесь мы вступаем в область полной неуверенности в фактах — в бумагах ГМШ, МТК и канцелярии отсутствует прямой ответ на вопрос: кто, когда и почему выбрал тип спроектированного во Франции по русским заданиям крейсера в качестве прямого образца для воспроизведения спустя 7 лет после его разработки. Вероятнее всего, решение о выборе прототипа было принято генерал-адмиралом в середине осени 1904 г. по представлению управляющего Морским министерством Ф. К. Авелана после соответствующих консультаций последнего с председателем МТК Ф. В. Дубасовым и начальником ГУКиС В. П. Верховским».

К осени 1904 года нехватка крейсеров была очевидной. Первая Тихоокеанская эскадра потеряла «Рюрик», «Варяг», «Боярин» и «Новик», а судьба кораблей, оставшихся в Порт-Артуре, была неопределённой. Во вторую Тихоокеанскую эскадру удалось включить только четыре сравнительно современных и быстроходных бронепалубных крейсера, если считать «Светлану». В строю оставалась «Аврора», но уже было понятно, что крейсера типа «Диана» из-за низкой скорости имели ограниченную боевую ценность.

Даже если бы З. П. Рожественский сумел разгромить японский флот, российским эскадрам на Дальнем Востоке всё равно недоставало бы крейсеров. Балтийский флот также располагал устаревшими кораблями: самым новым броненосным крейсером оставалась «Память Азова», а среди бронепалубных — «Адмирал Корнилов». Оба могли использоваться главным образом как учебные суда.

С броненосцами положение было лучше. Даже если допустить гибель порт-артурских кораблей, «Цесаревич» был интернирован и после войны мог вернуться в строй. Цусимское поражение заранее не предвидели: считалось, что в худшем случае флот доберётся до Владивостока, пусть и понеся значительные потери. Кроме того, достраивалась «Слава», а работы шли на «Андрее Первозванном» и «Павле I». В итоге недостаток крейсеров оказался более острой проблемой, чем нехватка броненосцев.

Почему выбрали уже существовавший проект#

Морское министерство получало разные предложения по броненосным крейсерам. Р. М. Мельников перечислял проекты российских и зарубежных разработчиков. Среди них было техническое задание, подготовленное в одном из вариантов программы 1903–1923 годов по предложению фон Эссена: крейсер со скоростью 21 узел и вооружением из четырёх спаренных 8-дюймовых орудий и двенадцати 6-дюймовых пушек средней артиллерии.

Поступали также французские проекты кораблей водоизмещением 9 и 10 тыс. тонн, девять проектов фирмы «Виккерс» и предложение германского «Вулкана» построить улучшенный «Баян» с двухорудийными башнями главного калибра. Нью-Йоркское судостроительное общество предложило крупный крейсер водоизмещением 14 500 тонн и скоростью 23 узла, вооружённый восемью 10-дюймовыми орудиями. Шесть из них могли вести огонь на один борт.

Однако большинство вариантов не было готовыми рабочими проектами. В 1904 году Морскому министерству требовался корабль, строительство которого можно было начать без долгой предварительной подготовки. Разработка рабочего проекта, получение чертежей из-за границы, снятие копий и отправка документации на российские верфи требовали времени.

Опыт повторения зарубежных проектов показывал, что процесс не был быстрым. Строительство «Цесаревича» началось в мае 1898 года, а «Бородино» заложили только в мае 1899 года; официальная церемония закладки состоялась ещё через год, в мае 1900-го. Российским кораблестроителям пришлось самостоятельно готовить чертежи по французским эскизам, не ожидая полного комплекта документации «Цесаревича».

История «Богатыря» также показывает масштабы задержек. МТК начал рассматривать германский проект бронепалубного крейсера в августе 1898 года. Технический проект поступил в октябре, но чертежи, подходившие для начала серийного строительства в России, появились лишь в конце 1899 года. Сам «Богатырь» заложили в Германии 9 декабря 1899 года, тогда как первый российский корабль этого типа, «Витязь», начали строить только в октябре 1900 года.

Поэтому выбор «Баяна» объяснялся прежде всего практической необходимостью. Между выбором иностранного проекта и закладкой его российского аналога обычно проходило не менее полутора-двух лет. Такая задержка не позволила бы быстро загрузить Новое Адмиралтейство.

Был ли конкурс проектов?

Распространено мнение, что конкурс броненосных крейсеров, по итогам которого выбрали «Баян», провели формально, а его результат был известен заранее. Однако имеющиеся документы позволяют усомниться даже в самом факте проведения такого конкурса.

Согласно С. Виноградову и А. Федечкину, решение воспроизвести «Баян» приняли в середине осени 1904 года. Уже 10 ноября управляющий Морским министерством распорядился построить в Новом Адмиралтействе два крейсера по проекту «Улучшенного типа „Баян“». Через двадцать дней ГУКиС выдал Санкт-Петербургскому порту наряд на строительство «двух крейсеров типа „Баян“ с теми улучшениями, которые были указаны МТК главному инженеру порта».

При этом Виноградов и Федечкин упоминали документ, который можно связать с конкурсом:

«Однако имел место и некий конкурс проектов, следы которого отыскиваются только в виде короткого отзыва артиллерийского отдела МТК, подписанного генерал-майором Дубровым, на 3 проекта крейсеров, датированного 10 декабря 1904 г. Трудно сказать, как, по мнению руководства Морского министерства, вписывалось подобное мероприятие в один ряд с уже отданными распоряжениями относительно начала постройки крейсеров по конкретному проекту, тем более что этот конкурс состоялся только через месяц после принятия решения о строительстве».

Такой порядок событий вызывает вопросы: распоряжения о строительстве «Баянов» появились раньше даты отзыва МТК. Виноградов и Федечкин считали, что конкурс устроили «для галочки», а министерство наспех «изобразило традиционное соревнование конкурентов».

Тем не менее для конкурса обычно нужны утверждённые требования к кораблю и документы о его проведении. Исследователям не удалось обнаружить ни таких требований с подписями уполномоченных лиц, ни заключения с окончательным результатом. Найден был лишь отзыв одного из отделов МТК без итогового вердикта. Такой комплект документов едва ли мог подтвердить существование полноценного конкурса при ведомственной проверке.

Если министерство намеревалось создать видимость объективного выбора, проведение конкурса после появления распоряжений о строительстве определённого проекта было бы крайне неудобным. Кроме того, когда в Государственной думе вызвали резонанс критические публикации В. А. Алексеева о решении строить крейсера типа «Баян», министерство не предъявило материалы конкурса, чтобы подтвердить обоснованность своего выбора.

Вместо этого общественности представили другое объяснение. По изложению Р. М. Мельникова, позднее министерство направило в Государственную думу обширное исследование. В нём утверждалось, что три крейсера типа «Баян» заказали не из-за боевого опыта, а потому, что осенью 1904 года имелись свободные эллинги и бюджетные средства. Готовых проектов броненосцев и крейсеров новых типов не было, а их подготовка заняла бы значительное время.

Существует и альтернативное объяснение появления отзыва генерал-майора Дуброва. Морское министерство считало необходимым рассматривать поступавшие предложения о новых кораблях. Дубров мог сравнивать проект фирмы «Ансальдо», предлагавшей крейсер типа «Гарибальди» с котлами Бельвилля, и предложение датской компании «Бурмейстер ог Вайн» — вариант «Баяна» с небольшими усовершенствованиями. В таком случае записка не имела отношения к конкурсу, а её датировка — 10 декабря 1904 года — лишь случайно оказалась близка ко времени принятия решения. В Морское министерство поступало множество проектов, и отделы МТК могли готовить подобные отзывы и на другие предложения.

При этом в июле 1904 года, ещё до решения строить «Баяны», министерство объявило отдельный конкурс на перспективный броненосный крейсер для Российского императорского флота. Это был другой проект и иной взгляд на корабли данного класса. Заявки изучали в январе–марте 1905 года; победителем стала фирма «Виккерс» с разработкой будущего «Рюрика II». Подробный проект британцы предоставили лишь в августе 1905 года. Если бы его решили строить в России, работы на отечественных верфях могли бы начаться не раньше 1906 года.

Таким образом, министерство могло одновременно искать крейсер будущего и срочно загружать Новое Адмиралтейство уже готовым к строительству проектом.

Почему прототипом стал «Баян»#

При составлении программы «Для нужд Дальнего Востока» Морское министерство сделало ставку на так называемые шеститысячники — бронепалубные крейсера с двенадцатью 6-дюймовыми и двумя 75-мм орудиями, способные развивать скорость 23 узла. До войны этот тип казался приемлемым компромиссом, однако боевые действия показали его слабые стороны.

Бронепалубным крейсерам не хватало живучести, которую могли обеспечить пояс по ватерлинии и развитая защита борта и артиллерии. Если бы концепция бронепалубного крейсера оправдала себя, Новое Адмиралтейство могло бы получить заказ на пару кораблей типа «Богатырь» или «Изумруд»: оба проекта были значительно новее «Баяна».

Но для действий при эскадре «Баян» с его развитым бронированием борта и 8-дюймовым главным калибром подходил лучше, чем «Олег» или «Жемчуг». В этом отношении боевой опыт Русско-японской войны повлиял на выбор прототипа для первой послевоенной серии крейсеров.

Однако построенные после войны «Адмирал Макаров», «Баян II» и «Паллада» почти полностью повторяли исходный «Баян». У него были не только достоинства, но и недостатки, выявившиеся во время войны. Эти уроки при создании послевоенных кораблей, по всей видимости, учли не полностью. Причины такого решения требуют отдельного рассмотрения.