Советский роддом: почему новорождённых не оставляли с матерями#

В советских роддомах ребёнка обычно показывали матери сразу после рождения, сообщали его рост и вес, а затем уносили в детскую палату. Следующая встреча могла состояться лишь через двенадцать часов, а иногда — на вторые сутки. Младенца привозили спелёнатым, с клеёнчатой биркой на запястье и номером, нанесённым зелёнкой на бедро. Позже детей доставляли к матерям на каталках рядами: строго по расписанию и всего на полчаса. Затем их снова увозили.

Сегодня такой порядок кажется суровым. Однако он сформировался не из одного лишь безразличия к потребностям женщины и ребёнка. На него влияли высокая младенческая смертность, страх перед инфекциями, медицинские представления той эпохи и условия работы роддомов.

Борьба с инфекциями#

В Российской империи, согласно подсчётам демографов, до первого дня рождения не доживал каждый четвёртый ребёнок. В европейской части страны в 1913 году на тысячу новорождённых приходилось около 270 смертей младенцев. Многие дети умирали в первые недели жизни, часто от инфекций. Роды принимали дома, в банях и даже в поле; сепсис, известный как родильная горячка, становился причиной смерти и матерей.

Советская власть стремилась перенести роды в государственные медицинские учреждения. Начиная с 1920-х годов росла сеть родильных домов и родильных отделений. После войны роды за пределами больницы стали редкостью даже в деревнях.

Но новая система создавала собственные риски. В одном здании находились десятки рожениц и младенцев, поэтому особенно опасной становилась внутрибольничная инфекция. В 1950–1960-е годы стафилококк был серьёзной проблемой родильных домов по всему миру. Он мог распространяться через руки, бельё и воздух, а также попадать в палаты с посетителями.

Поэтому матерей и детей размещали раздельно: новорождённые находились в детской палате, куда, кроме медицинского персонала, никого не пускали, а женщины оставались в своих палатах. Родственникам приходилось ждать снаружи, под окнами. Отсюда появилась традиция вывешивать простыни с надписью «Спасибо за сына». Передачи принимали через специальное окошко и проверяли. Дважды в год роддома закрывали «на мойку» — для плановой дезинфекции всего здания.

Правила, основанные на медицинских взглядах эпохи#

На представления о том, как следует ухаживать за младенцем, сильно повлиял педиатр Георгий Сперанский. В 1922 году он возглавил Государственный научный институт охраны материнства и младенчества. Его книги для матерей многократно переиздавали, а тиражи исчислялись сотнями тысяч экземпляров.

Сперанский и его последователи считали новорождённого крайне уязвимым, поэтому уход за ним, по их мнению, должен был строиться по строгому расписанию. Рекомендовалось кормить ребёнка шесть раз в сутки, выдерживая интервал в три с половиной часа и оставляя на ночь шестичасовой перерыв. Кормление «по требованию» считали вредным и для пищеварения младенца, и для нервной системы матери.

Первое прикладывание к груди откладывали как минимум на двенадцать часов. После тяжёлых родов ожидание могло растянуться до суток: считалось, что женщине необходимо отдохнуть, а ребёнку — восстановиться после родового стресса. Пока младенец находился в детской палате, ему давали кипячёную воду или глюкозу.

Такая организация родовспоможения не была исключительно советской практикой. В первой половине XX века родильные дома в Европе и Америке работали по сходным принципам. В американских клиниках отдельные детские палаты — nursery — вошли в стандарт ещё в 1920-е годы. Режимное кормление по часам поддерживали и влиятельные западные педиатры того времени. Советская медицина следовала общей для эпохи логике, но при ограниченных ресурсах эта модель стала особенно жёсткой.

Как условия роддома определяли уход#

В послевоенном роддоме в одной палате могли находиться двадцать рожениц. На этаж приходились одна акушерка и две медсестры; белья не хватало, а горячую воду подавали по расписанию. В такой обстановке постоянное пребывание младенца рядом с матерью было трудно организовать. Женщина после родов была измождена, ночью ей требовался сон, а присматривать за ребёнком было некому.

В детской палате одна медсестра могла следить сразу за двадцатью новорождёнными. С точки зрения тогдашней медицины и при существовавшем дефиците персонала такой порядок казался более удобным и безопасным.

Раздельное пребывание помогало не только организовать работу, но и контролировать питание. Ребёнка взвешивали до и после каждого кормления, чтобы определить, сколько молока он получил. Если этого количества считали недостаточным, младенца докармливали смесью из бутылочки. Матери предписывали сцеживать молоко после каждого кормления «до последней капли». Все данные заносили в историю болезни.

Система была рассчитана на постоянное наблюдение за каждым ребёнком. В рамках этой модели она давала результат: к 1970-м годам младенческая смертность в СССР снизилась ниже 25 случаев на тысячу рождений — примерно в десять раз по сравнению с дореволюционным уровнем.

Что стало известно о первых часах жизни#

При таком подходе почти не учитывали значение раннего контакта между матерью и ребёнком. Серьёзный научный интерес к формированию привязанности и так называемому «запечатлению» возник лишь в 1970-е годы.

Американские неонатологи Маршалл Клаус и Джон Кеннелл показали, что контакт «кожа к коже» в течение первого часа после рождения помогает наладить грудное вскармливание и может влиять на дальнейшее поведение матери. В 1976 году вышла их книга «Привязанность матери и ребёнка». Она существенно изменила подходы к акушерству на Западе.

Одновременно учёные стали подробнее изучать молозиво — первое молоко матери. При кормлении, отложенном на двенадцать часов, ребёнок его не получал. Исследования показали, что молозиво обеспечивает младенцу иммунную защиту, которую не может заменить даже стерильная среда.

Пересмотру подвергся и строгий график кормлений. Выяснилось, что кормление по часам не предотвращает инфекции, зато может затруднить становление лактации. Если женщина кормила грудью шесть раз в сутки, молоко могло прибывать хуже и раньше исчезать.

В 1991 году Всемирная организация здравоохранения и ЮНИСЕФ подготовили «Десять шагов успешного грудного вскармливания» и начали программу «Больница, доброжелательная к ребёнку». В число рекомендаций вошли прикладывание к груди в первый час после родов и круглосуточное совместное пребывание матери и младенца. Эти принципы означали отказ от прежней схемы, при которой дети находились в общей детской палате, а к матерям их привозили на каталке по расписанию.

Изменения начались ещё в советское время#

Первые официальные перемены произошли раньше, чем в роддомах появились совместные палаты в массовом порядке. Приказ Минздрава СССР № 55 от 9 января 1986 года «Об организации работы родильных домов (отделений)» впервые разрешил совместное пребывание матери и ребёнка в одной палате. В документе эту меру связывали с профилактикой внутрибольничных инфекций.

Обоснование было связано с прежней проблемой, но теперь вывод сделали противоположный: находясь рядом с матерью, младенец контактирует с её собственной микрофлорой, а не с больничной, и это считалось безопаснее пребывания в общей стерильной палате.

Само разрешение ещё не означало, что новая практика быстро распространится. Для совместного пребывания требовались небольшие палаты на два-три человека, достаточное число сотрудников и готовность врачей работать по-другому. В конце 1980-х годов не хватало ни помещений, ни персонала, ни необходимых изменений в профессиональных привычках.

Широко распространяться палаты совместного пребывания в России начали уже в 2000-е годы. Тогда программу ВОЗ стали внедрять в областных перинатальных центрах, а ранний контакт «кожа к коже» и прикладывание к груди непосредственно в родильном зале вошли в федеральные порядки оказания акушерской помощи.