Русские ярмарки: как работали старые схемы обмана#

Ярмарка была не только местом торговли, но и временным городом со своими правилами и отношениями между людьми. Здесь пересекались купцы из разных губерний, иностранцы, крестьяне, приказчики и искатели лёгкой наживы. Большое скопление незнакомцев создавало удобные условия для обмана: мошенники рассчитывали на жадность, доверчивость и нежелание покупателя признать, что его провели.

Некоторые приёмы существовали десятилетиями и передавались от одного приказчика к другому. Они работали не случайно: каждый был рассчитан на конкретную слабость или нехватку информации.

Слухи вместо газет#

На ярмарке ценилась не только продукция, но и сведения о конкурентах. Цена зависела, в частности, от того, сколько товара привезли другие торговцы и собираются ли они продавать его сразу. Поэтому хозяева торговых домов поручали приказчикам выяснять, кто и с каким запасом прибыл, а кто намерен придержать товар до более выгодного момента.

Газетам купцы доверяли мало. По их мнению, «пишет народ не коммерческий» и «зря публикуют, чего и не бывало». Предпочтительнее было «по слухам осведомляться». Но слухи не всегда возникали сами собой: их нередко распространяли намеренно.

Чтобы снизить цену на определённый товар, торговцы могли пустить весть, будто его привезли в избытке и скоро он подешевеет. Для обратного эффекта сообщали о задержке подвоза и скором дефиците. Опытные участники рынка понимали, что слух может быть частью торговли, однако приезжие и начинающие купцы нередко принимали такие сообщения за достоверные.

«Петербургский» и «английский» товар#

Одним из простых способов привлечь покупателя было заманить его в лавку. На Нижегородской ярмарке зазывалы-мальчишки могли хватать прохожих за полы одежды. В романе Павла Мельникова-Печерского «На горах» описана такая торговая приманка: «Что покупать изволите?! У нас есть сапоги, калоши, ботинки хороши. Товар петербургский, самый настоящий английский».

Названия «петербургский» и «английский» служили знаком качества и моды. Однако за ними мог скрываться товар местного производства — например, из соседнего уезда, перекрашенный или перелицованный. Покупателю предлагали не столько происхождение вещи, сколько уверенность, что на ярмарке он нашёл именно хорошую покупку.

Вино из спирта и парижское мыло#

На Ирбитской ярмарке, согласно свидетельствам современников, продавали так называемые «собственные виноградные вина». Спирт «какою-то магическою силою» выдавали за мадеру, херес, шампанское и даже ямайский ром. Особенно известным было «фазльское» вино, которое в просторечии называли «русский мордоворот».

Проверить, откуда в действительности взялось вино, покупателю было трудно. Ярмарочная обстановка, непривычные товары и этикетки помогали продавцу создать нужное впечатление. Подмена касалась не только напитков: на мыле местного производства могли писать «Саванskoe milo. Paris».

Карточные игры и лошадиные уловки#

Азартные игры на ярмарках представляли собой не только развлечение, но и организованный промысел. Шулеры обращались к «легкомысленным провинциалам», предлагая игру на заманчивых условиях: «Даю три карты и даю деньги или беру из банка. Чем банк солидней, тем выгодней, купите дом и заведете ланду». Рядом с игроком находился подсадной — человек из команды шулеров, который изображал случайного участника и своими выигрышами подталкивал остальных продолжать игру.

Торговцы лошадьми использовали другие приёмы. Их расчёт строился на том, что большинство покупателей плохо разбиралось в животных. Обычно смотрели на зубы, масть и стать, а продавцы знали способы скрыть недостатки: «подправить» возраст, замаскировать хромоту или унять норовистую лошадь с помощью успокоительного. Сделка могла пройти быстро, а покупатель замечал подвох уже дома, когда вернуть животное было значительно труднее.

Товар в долг и исчезнувший купец#

Некоторые схемы были направлены не на покупателей, а на тех, кто привозил товар. Купец мог взять у крестьянина, например, десять кулей и пообещать рассчитаться через неделю. Когда поставщик приходил за деньгами, торговца уже не оказывалось на месте. В ответ звучало: «И знать его не знаю, ведать не ведаю, кто ты таков. Уйдет бедняга, и управы никакой на тебя нет, потому что и градоначальник, и вся подьячая братья твою руку тянет».

Особенно уязвимыми оказывались крестьяне и мелкие ремесленники. В отличие от городского жителя, который мог искать поддержку и жаловаться, у них часто не было ни связей, ни средств на судебное разбирательство. Ярмарка позволяла недобросовестному купцу быстро уехать и затеряться в другом городе.

Чужие и постоянные партнёры#

На ярмарке временно ослабевали обычные социальные связи. В родной деревне человека знали, и обман соседа мог обернуться долгим позором. Среди незнакомцев приезжий становился анонимным: его репутация не была известна, по крайней мере при первой встрече. Этим и пользовались мошенники.

Исследователи отмечают, что крестьянская культура относилась к торговле с подозрением. Торговое занятие не считалось «настоящим» трудом, а богатство, полученное не земледелием, в народном представлении нередко связывали с обманом или даже преступлением. Ярмарочная практика укрепляла такие взгляды: обман здесь действительно встречался часто.

Однако ярмарки служили и площадкой для длительного сотрудничества. Купцы из разных городов заключали договорённости о поставках на годы вперёд, а для этого требовались устойчивые правила. Обмануть новичка или приезжего было возможно, но обман постоянного партнёра мог навсегда закрыть торговцу путь на ярмарку. Поэтому мошенничество чаще направляли против «чужих», тогда как отношения со «своими» старались сохранять.

Старые приёмы в новой среде#

Ярмарок в том виде, в каком они существовали сто пятьдесят лет назад, сегодня уже нет, но многие описанные механизмы узнаваемы и в современной торговле. Зазывалы интернет-магазинов, обещания «петербургского товара» на маркетплейсах, покупка в долг и исчезнувший поставщик напоминают старые схемы, перенесённые в другую среду.

Ярмарка была школой торговли и одновременно уроком осторожности для покупателей. Люди учились не полагаться только на слова продавца, но мошенники тоже накапливали опыт. Поэтому одни и те же приёмы могли продолжать действовать даже после смены места и способов торговли.