«Катюша» и Nebelwerfer: точность против массового огня

15 cm Wurfgranate 41

«Катюша» и Nebelwerfer: сравнение систем залпового огня#

Что показывают характеристики#

На уровне отдельных машин советская БМ-13 и немецкая 15 cm Nebelwerfer 41 выглядят по-разному, но паспортные данные сами по себе не дают однозначного ответа, какая система эффективнее.

БМ-13 размещала 16 направляющих калибра 132 мм на шасси ЗИС-6. Полный залп из 16 снарядов занимал 8–10 секунд. Максимальная дальность составляла 8,47 км. Масса снаряда достигала 42,3 кг, из которых 4,9 кг приходились на взрывчатое вещество.

Nebelwerfer 41 имела шесть стволов калибра 158,5 мм на лафете, созданном на основе конструкции 37-мм противотанковой пушки Pak 35/36. Установка выпускала шесть мин приблизительно за десять секунд и стреляла на расстояние до 6,9 км. Осколочно-фугасная мина весила 31,8 кг и содержала 2,5 кг взрывчатки. Расчёт состоял из четырёх-пяти человек. Боевая масса установки равнялась 770 кг, походная — 515 кг. На небольшие расстояния её можно было перемещать вручную, перекатывая на колёсах.

У немецкого боеприпаса был больший калибр, а взрывчатого вещества в нём было почти вдвое меньше, чем в советском снаряде. При этом направляющих у БМ-13 было почти втрое больше, а сама советская машина могла сменить позицию без буксировки. Однако сравнение одного выстрела с другим не отражает возможностей реактивной артиллерии: это оружие залпового действия, поэтому оценивать его нужно с учётом численности подразделений и объёма огня.

В штатном советском дивизионе находились 12 БМ-13, способных выпустить 192 снаряда за залп. Немецкий дивизион Nebelwerfer включал три батареи по шесть установок — всего 108 мин в одном залпе. По общей массе взрывчатки соотношение составляло примерно 940 кг против 270 кг в пользу советского дивизиона.

Полк БМ-13 из 36 машин мог накрыть залпом площадь около одного квадратного километра. На каждый гектар при этом приходилось примерно шесть снарядов. Немецкая батарея из шести установок выпускала 36 мин. Бригада максимально возможного состава могла дать залп до 754 мин — по числу боеприпасов это было сопоставимо с залпом советского полка. Но в вермахте имелось лишь несколько таких бригад. Соотношение сил сохранялось и на других организационных уровнях: у Германии система массового применения реактивных установок так и не достигла масштаба, сопоставимого с советским.

Кучность и способы стабилизации#

Nebelwerfer 41 отличалась более высокой кучностью. Её обеспечивала особая конструкция мины 15 cm Wurfgranate 41: двадцать восемь сопел, наклонённых под углом 14°, раскручивали боеприпас. Вращение компенсировало эксцентриситет тяги двигателя. Эффективность такой стабилизации не зависела от начальной скорости, поэтому мине не требовались длинные направляющие.

По немецким сведениям, круговое вероятное отклонение составляло 0,025–0,0285 дальности. На расстоянии 6000 м рассеивание достигало 60–90 м по фронту и 80–100 м по глубине. Советский М-13 стабилизировался оперением. Согласно таблицам стрельбы 1942 года, на дальности 3000 м его боковое рассеивание составляло 51 м, а продольное — 257 м.

Оперённая схема была дешёвой, технологически простой и позволяла добиться большей дальности. Но значительный продольный разброс ограничивал М-13 поражением площадных целей. У немецкой схемы было обратное ограничение: часть энергии пороховых газов расходовалась на раскручивание мины, поэтому она летела не так далеко, как советский снаряд, несмотря на больший калибр.

При всех различиях обе системы раскрывали позицию сразу после стрельбы. Дымный след и характерный звук работающего двигателя указывали противнику место залпа, поэтому расчётам приходилось быстро менять позицию. Высокая кучность Nebelwerfer позволяла при необходимости обстреливать и точечные цели, хотя для такой задачи ствольная артиллерия подходила лучше.

Разные истоки — разные решения#

Немецкий Nebelwerfer создавался для химических подразделений вермахта — Nebeltruppen. Их задачами были постановка дымовых завес и применение отравляющих веществ. Когда химическая война не началась, установки приспособили для стрельбы осколочно-фугасными и зажигательными минами.

Советский М-13 происходил из авиационной техники. Его основой стал авиационный реактивный снаряд РС-132. Для наземного варианта увеличили длину боеприпаса и массу порохового заряда, благодаря чему дальность пуска выросла с шести до восьми с половиной километров.

Различие происхождения определило и конструктивную логику. Немецкая система долго оставалась буксируемой: она зависела от тягача, дорожной сети и времени, необходимого для развёртывания. Советская БМ-13 с самого начала была самоходной, и эта особенность повлияла на дальнейшее развитие системы.

Позднее советские конструкторы частично объединили преимущества двух способов стабилизации. В 1943 году разработали снаряд М-13УК, который приняли на вооружение в апреле 1944-го. В его переднем центрирующем утолщении сделали 12 отверстий, расположенных по касательной. Часть пороховых газов выходила через них и закручивала в полёте снаряд, у которого сохранялось оперение. Дальность снизилась с 8,47 до 7,9 км, зато рассеивание уменьшилось примерно втрое, а плотность огня во столько же раз выросла. Для такого улучшения требовалось лишь внести изменения в серийную деталь.

Тактика и организация войск#

Немецкие части с реактивными установками применялись батареями и дивизионами в интересах общевойсковых соединений. Начиная с 1943 года 150-мм батареи включали в лёгкие дивизионы артиллерийских полков пехотных дивизий. На Восточном фронте «туманомёты» использовали на важнейших направлениях и, как правило, совместно со ствольной артиллерией.

Советские гвардейские миномётные части с самого начала строились иначе. Они не входили в состав стрелковых дивизий, а являлись резервом Верховного Главнокомандования. Их передавали фронтам и армиям для проведения конкретных операций, что позволяло концентрировать огонь на решающих участках.

Крупные наступления Красной армии — от Москвы до Берлина — начинались залпами реактивной артиллерии. В обороне и уличных боях установки могли вести огонь с малых дистанций по целям в застройке.

Промышленность и масштабы производства#

За 1940–1945 годы Германия изготовила 5789 шестиствольных Nb.W. 41. Выпуск увеличился с 282 установок в 1940 году до 2336 в 1944-м. Кроме того, было произведено около 1500 пятиствольных 21 cm Nb.W. 42. В общий набор немецких средств входили также сотни пусковых рам для систем калибра 28 и 32 см, установки 30 cm Nb.W. 42 и самоходные машины. Всего Германия получила порядка шести тысяч пусковых установок и более пяти миллионов 15-сантиметровых мин.

На переднем плане — пятиствольный 21 cm Nb.W. 42, позади — шестиствольный Nb.W. 41

Советские заводы с июля 1941-го по декабрь 1944 года выпустили 10 114 установок: 6844 БМ-13, 2086 БМ-8 и 1184 БМ-31-12. За тот же период изготовили более 12,5 млн реактивных снарядов. Суммарно за войну было произведено около 11 тысяч машин и порядка 15 млн боеприпасов.

Расширение производства сопровождалось быстрым ростом числа частей. К концу 1941 года в Красной армии имелось восемь гвардейских миномётных полков и 73 отдельных дивизиона. К ноябрю 1942-го число дивизионов достигло 365. С мая 1943 года стали формировать тяжёлые миномётные дивизии. К концу войны советская структура включала семь дивизий, 40 отдельных бригад, 115 полков и 40 отдельных дивизионов. Немецкая реактивная артиллерия не вышла по организации за рамки полков и бригад.

Немецкие установки были существенно сложнее в производстве и обходились дороже советских. В условиях тотальной экономики это означало, что Германия делала ставку на качество, уступая в количестве.

Модернизация снарядов#

Боеприпасы развивались быстрее, чем сами машины. Для тяжёлого 300-мм снаряда М-31, который в войсках называли «Андрюшей», в 1944 году создали самоходную установку БМ-31-12 на шасси Studebaker US6. На ней размещался сварной пакет из 12 сотовых направляющих. Машина могла выпустить все 12 снарядов менее чем за полминуты; каждый из них нёс 28,9 кг взрывчатого вещества. Боевое крещение БМ-31-12 прошла в июле 1944 года. Её применяли прежде всего при штурме городов.

У снаряда М-13ДД было два штатных двигателя М-13, работавших одновременно. Благодаря этому дальность увеличилась с 8,47 почти до 11,8 км — больше, чем у любого другого реактивного снаряда, применявшегося в годы войны. На вооружение М-13ДД приняли в октябре 1944 года.

Заметным результатом стал и М-13УК. Для повышения кучности не требовалось создавать сложную новую машину: достаточно было просверлить отверстия в серийной детали.

Технология, которую не удалось повторить#

В первые месяцы войны немцам достались советские М-13. Их разобрали, однако повторить технологию изготовления пороховых шашек не смогли. В советском снаряде применялись семь крупных однородных шашек баллиститного пороха. Каждая имела диаметр около 40 мм, центральный канал и длину примерно полметра.

Немецкие расчёты показывали, что такую форму можно получить только на мощных гидравлических прессах периодического действия, подобных тем, что работали на британских пороховых заводах. По воспоминаниям советских технологов, немецкая разведка получила задание найти подходящие промышленные здания, чтобы нанести по ним авиаудары. В течение двух лет нужные объекты обнаружить не удалось.

Причина заключалась не в особой секретности советских предприятий, а в другом способе производства. Длинные шашки формовали методом непрерывной шнековой экструзии. Для этого переоборудовали шнек-пресс с обогреваемой головкой — оборудование, родственное машинам для изготовления макаронных изделий. Пороховая «нить» с осевым каналом непрерывно выходила из установки, затем её нарезали на шашки нужной длины и охлаждали водой.

Производительность такой установки в восемь–десять раз превосходила производительность гидропресса. Остановка более чем на десять минут была невозможна: при температуре формования около 90 °C пороховая масса начинала термически разлагаться.

Работу над технологией возглавлял А. С. Бакаев. Он трудился в «шарашке» НКВД и получил за эту разработку Сталинскую премию. К началу войны существовала единственная опытно-промышленная линия. Она располагалась в одноэтажном здании, защищённом грунтовой обваловкой.

С мая 1942 года часть 40-мм шашек для М-13 производили в Великобритании, на заводе в Бишоптоне под Глазго. С конца 1942-го их начали выпускать также в Канаде.

Немецкие самоходные установки#

Ответом Германии на советскую самоходность стала 15 cm Panzerwerfer 42. Её смонтировали на полугусеничном шасси Opel Maultier. Машина несла два блока по пять стволов, имела броневую защиту и пулемётную установку над кабиной.

Всего выпустили около 300 таких шасси, однако половина из них предназначалась не для боевых установок, а для перевозки боеприпасов. Следующий вариант на шасси Schwerer Wehrmachtschlepper изготовили в количестве менее ста машин.

Самоходные батареи оставались редкостью. Они давали локальные преимущества — повышенную подвижность и защиту расчёта, — но не могли изменить положение всей системы из-за малочисленности. В СССР, напротив, связка «залп — немедленная смена позиции» стала полноценным тактическим методом, эффективность которого не зависела от характеристик отдельной установки.

Системы других стран#

Реактивную артиллерию создавали и союзники. Великобритания разработала буксируемую многоствольную установку Land Mattress под трёхдюймовые ракеты. Она была создана на основе морских образцов и использовалась весной 1945 года при форсировании Рейна. Морские варианты Land Mattress применялись для подавления береговой обороны.

Британские артиллеристы заряжают Land Mattress в Рейхсвальде

В США наиболее известной стала система T34 Calliope — пакет из 60 труб для 114-мм ракет М8, размещённый на башне танка «Шерман». Несмотря на эффектный вид, Calliope осталась нишевым оружием. Развитая ствольная артиллерия американской армии делала реактивные установки дополнением, а не основным средством огневой поддержки.

T34 Calliope

Ракеты широко применялись на море — с десантных и ракетных катеров в Тихом океане и во время высадки в Нормандии. Но это была корабельная, а не полевая артиллерия.

Японский 20-см реактивный миномёт Тип 4 использовали на Иводзиме и Окинаве. Это было оружие импровизированной обороны: простая направляющая, тяжёлая фугасная ракета и очень низкая точность. В итоге полноценную наземную реактивную артиллерию — с собственной тактикой, снабжением, обучением расчётов и органами управления — создали только СССР и Германия.

Звук залпа и восприятие оружия#

Реактивные залпы оказывали заметное моральное воздействие, а прозвища отражали то, как солдаты воспринимали эти системы. В вермахте советскую БМ-13 называли Stalinorgel — «Сталинский орган».

Советские военнослужащие именовали немецкую установку «Ишаком», а также «Ванюшей» и «Скрипухой» — из-за скрежещущего звука, который издавали мины. Англо-американские войска использовали названия Screaming Mimi, то есть «Кричащая Мими», и Moaning Minnie.

Звук был не только психологическим фактором, но и способом распознать происходящее. Вой стартующих ракет сообщал бойцам, что поблизости работает дружественная реактивная артиллерия.

Итог сравнения#

Немецкая промышленность стремилась создавать более сложные образцы высокого качества, но в ограниченном количестве. Советская модель опиралась на массовый выпуск простого и технологичного оружия, которое дорабатывали по мере накопления фронтового опыта.

Война показала, что решающими оказались не отдельные технические характеристики. Большое значение имели численность соединений, возможность сосредоточить огонь и отработанная тактика «залп — смена позиции». Историю реактивной артиллерии определило не превосходство какой-либо одной машины, а способность наладить её производство и включить в устойчивую систему боевого применения.