Трофеи Красной армии: как регулировали сбор, реквизиции и вывоз имущества#

В июле 1945 года маршал Жуков подписал приказ, ограничивавший вес посылок, которые красноармейцы отправляли домой: не более пяти килограммов. Излишек подлежал изъятию. Однако эшелоны с трофейным грузом продолжали идти на восток. За этими перевозками стояла не только практика личного присвоения вещей, но и централизованная система со своими правилами, ответственными подразделениями и наказаниями за нарушения.

Как создавали трофейную службу#

В первые годы войны, когда Красная армия отступала и оставляла технику, организованный учёт трофеев был затруднён. По мере изменения обстановки появилась необходимость собирать, охранять и вывозить имущество противника по установленным правилам.

В январе 1943 года заместитель наркома обороны генерал Хрулёв подписал приказ, который фактически оформил трофейную службу как отдельное направление военной логистики. К трофеям относили вооружение, снаряжение, горючее и продовольствие противника, захваченные на поле боя. За их сохранность отвечали командиры — от полкового уровня до начальника тыла фронта. Для сбора и транспортировки имущества создавались специальные трофейные батальоны и бригады.

К завершению войны эта структура включала Главное трофейное управление, фронтовые бригады, армейские батальоны, демонтажные роты и эвакуационные поезда. За хищение предусматривалось судебное преследование. Приказ требовал «расхитителей и их соучастников», а также командиров, не обеспечивших охрану имущества, предавать суду военного трибунала. В трофейных бригадах действовали отделы контрразведки «СМЕРШ», следившие за сохранностью собранного.

Что направляли государству, а что пытались отправить домой#

Объёмы собранного имущества показывают, насколько масштабной была эта работа. По данным историков, трофейные команды собрали 24 615 немецких танков и самоходных артиллерийских установок, более 68 тысяч орудий, 30 тысяч миномётов, 257 тысяч пулемётов, три миллиона винтовок, около двух миллиардов патронов и 50 тысяч автомобилей.

Технику использовали по назначению. Немецкие танки, например, применялись ещё во время обороны Москвы. Трофейные автомобили ценили и за возможность поддерживать их в рабочем состоянии: отечественные мастера могли изготавливать для них запчасти.

С личными вещами действовали другие правила. Приказ 1941 года предписывал сдавать на армейские склады ценные предметы, найденные у погибших немецких солдат и офицеров. В перечне назывались бинокли, фотоаппараты, часы, портсигары и подобные вещи. Золото, серебро, платину, драгоценные камни и денежные знаки учитывали отдельно и направляли в наградной фонд. Таким образом, найденные часы нельзя было по правилам просто оставить себе: их следовало сдать, а за сокрытие имущества грозил суд.

На практике порядок не исключал попыток отправить вещи близким. В воспоминаниях ветеранов заключительный период войны описывается как время «трофейно-посылочной лихорадки». В одних свидетельствах говорится, что офицер мог послать домой до восьми килограммов, а солдат — до трёх. В июле 1945 года приказ Жукова установил предел в пять килограммов для посылки, а всё сверх нормы предписывал изымать.

В посылках встречались отрезы ткани, часы и зажигалки. Один миномётчик вспоминал, что весь расчёт подготовил отправления, используя ящик немецких часов-«штамповок», но посылки «пропали без вести».

Реквизиции в Польше и Германии#

Реквизиция официально означала законное изъятие имущества для нужд армии с последующей компенсацией. Но в Польше и Германии в 1944–1945 годах различие между реквизицией и грабежом на практике могло становиться неясным.

Польские исследователи, изучавшие документы окружных властей, отмечали, что красноармейцы, проходившие через Варшавское воеводство в январе 1945 года и летом того же года, «допускали нападения, изнасилования, кражи и незаконные реквизиции» в отношении местных жителей. Другой польский исследователь, рассматривая случаи в Вжесненском повяте, указывал: теоретически реквизиция и грабёж различались однозначно, однако «в реальности 1945–1946 годов она была размыта».

Эти обстоятельства относятся к ситуации, в которой армия-победительница находилась на чужой территории, а тыл был разрушен. Солдаты могли отправлять семьям вещи, необходимые в повседневной жизни, тогда как государство вывозило имущество для восстановления промышленности. Личные отправления и организованный государственный вывоз существовали одновременно, а иногда вступали в противоречие.

Почему часть вещей оставляли#

В письмах и дневниках того времени некоторые предметы описывались как «мелочь», «тряпки», «дрянь» или «барахло». Исследователи связывают такое отношение с тем, что на фоне постоянной смертельной опасности бытовые вещи могли казаться незначительными. В одном из объяснений это сформулировано так: «Мелочность быта непроизвольно отторгалась теми, кто ежедневно переживал смертельную опасность».

К военной технике подход был практическим. Немецкие самоходки, автомобили и стрелковое оружие ценили прежде всего за работоспособность, а не за происхождение. Историк Михаил Юдин отмечал, что после Сталинградской и Курской битв оставленного немецкого имущества стало так много, что Государственный комитет обороны решил материально поощрять сборщиков. Вознаграждение полагалось даже за найденную каску: фашистская стоила вдвое меньше, чем красноармейская.

От фронтовых трофеев к репарациям#

После завершения боевых действий вывоз имущества продолжился, но его назначение изменилось. В феврале 1945 года Сталин подписал постановление о создании Особого комитета по Германии. Комитет занимался вывозом не только военного имущества, но и промышленного оборудования и культурных ценностей. Демонтаж поручали тем же трофейным бригадам, которые прежде собирали технику на полях сражений.

Из советской зоны оккупации вывезли 60 тысяч роялей, 190 тысяч ковров, 460 тысяч радиоприёмников, 265 тысяч часов, 940 тысяч единиц мебели и 1,2 миллиона пальто. Для перевозки этого имущества, по разным оценкам, потребовалось до 400 тысяч железнодорожных вагонов.

Масштаб вывозимого изменился: вместо отдельных посылок с часами и тканью в эшелоны загружали оборудование целых заводов. То, что прежде проходило как трофеи, на послевоенном этапе стало частью государственных репараций.

Два уровня одной системы#

Сбор трофеев и реквизиции регулировались приказами, работой специальных подразделений, контрразведкой и военными трибуналами. На государственном уровне вывозили технику, оборудование и имущество для восстановления страны. На личном — военнослужащие старались отправить домой вещи, которые могли пригодиться семьям.

Одни предметы направляли на нужды армии и промышленности, другие пытались сохранить для близких, а часть имущества изымалась у местного населения под видом реквизиции или незаконно. Поэтому послевоенный вывоз нельзя описать только как организованный сбор трофеев или только как личное мародёрство: в нём сосуществовали государственные распоряжения, фронтовая нужда, попытки соблюсти правила и случаи их нарушения.