Иллюстрация: французский линкор «Страсбург»#

«Бисмарк»: как ограничения и амбиции определили облик линкора#

История «Бисмарка» началась не с проекта линкора. Его конструкция стала результатом нескольких лет поисков: Германия пыталась восстановить флот после поражения в Первой мировой войне, действовать в рамках международных ограничений и одновременно создать корабли, способные соперничать с флотами соседей. Итогом стал мощный и сложный линкор, в котором сочетались решения разных этапов немецкого кораблестроения.

При этом представление о «Бисмарке» и «Тирпице» как о кораблях, внушавших британским морякам непреодолимый страх, не соответствует их реальной истории. Британские экипажи не раз вступали в бой с превосходящими силами. Крейсер «Равалпинди» с восемью 152-мм орудиями пошёл навстречу «Шарнхорсту» и «Гнейзенау». Лёгкий крейсер «Ньюкасл» также выходил против этой пары. Эсминцы «Акаста» и «Ардент» до последнего прикрывали авианосец «Глориес» от тех же немецких линкоров. «Ямайка» и «Шеффилд» занимали позицию между конвоем и «Шарнхорстом».

В действиях британского флота были и неудачи, в частности история конвоя PQ-17, за которую ответственность лежит на решениях Адмиралтейства. Но она не подтверждает тезис о трусости британских моряков.

По результативности надводных сил Кригсмарине наиболее полезными оказались не «Бисмарк», затонувший в первом же бою, и не «Тирпиц», не участвовавший в боях, а «Шарнхорст» с «Гнейзенау», а также тяжёлые крейсеры «Адмирал Хиппер» и «Принц Ойген». Первые два были классическими линкорами, вторые — классическими крейсерами. Корабли типа «Дойчланд», которые часто называют «карманными линкорами», не добились сопоставимых результатов.

От послевоенного разоружения к новым проектам#

После Первой мировой войны Германия лишилась армии, флота, техники и кораблей. Флот открытого моря частично оказался на дне, а оставшиеся суда разбирали на металл британские рабочие. По числу линкоров, крейсеров и эсминцев британское превосходство измерялось не просто десятками кораблей.

Поэтому всерьёз рассчитывать, что «Бисмарк» или «Тирпиц» смогут противостоять Королевскому флоту, было невозможно. Эти корабли могли послужить оправданием ошибочных решений британских лордов и адмиралов, но не меняли соотношения сил.

Вопрос о том, против кого строился «Бисмарк», связан с европейской обстановкой. Британия забрала у Германии флот, а Франция и другие государства получили бывшие немецкие территории. Эльзас и Лотарингия отошли Франции, Саар перешёл под контроль Лиги Наций, Эйпен и Мальмеди — к Бельгии, Северный Шлезвиг — к Дании. Польше достались части Бромберга, Позена, Западной Пруссии, Данцига и Мариенвердера.

Непосредственные претензии к Британии на этом фоне считались менее актуальными: её очередь, как полагали в Берлине, должна была наступить позднее. В Европе же соперниками Германии были Франция и поддерживавшие её государства, включая Чехословакию, Данию и Бельгию. У Чехословакии не было выхода к морю, однако это не помешало ей потерять Судетскую область в 1938 году.

Германия стремилась к реваншу, но возможности для строительства флота были крайне ограничены. При этом в Европе и малые морские державы готовились защищать свои интересы. Дания вскоре после Первой мировой войны достроила броненосец «Нильс Юэль». Он сочетал развитую броню и способность к дальним переходам: в 1931 году корабль дошёл до Одессы. Его вооружение состояло из десяти 150-мм орудий. Изначально планировались две одноорудийные башни с пушками калибра 305 мм, однако корабль заказали в Германии, где Версальский договор запрещал производить орудия крупнее 280 мм. В результате датчане получили броненосец с вооружением, характерным для лёгкого крейсера.

Швеция построила три достаточно мощных броненосца береговой обороны, Финляндия обзавелась двумя такими кораблями, а у СССР на Балтике оставались два дредноута, унаследованные от Российской империи. В этой обстановке немецкий флот нуждался в кораблях для Балтики — и не в одном.

Первые проекты и «карманные линкоры»#

Версальский договор разрешил Германии построить три корабля водоизмещением до 10 000 тонн. Варианты их облика обсуждались разные. Один проект предусматривал мелководный броненосец, пригодный для действий на Балтике, где предполагалось вести следующую войну. Другой вариант представлял собой тяжёлый крейсер с 210-мм орудиями и дизельной либо традиционной паротурбинной установкой.

Поначалу Германия пошла по пути создания кораблей, которые впоследствии назвали «карманными линкорами». Фактически это были сверхтяжёлые крейсеры, превосходившие обычные корабли этого класса по ряду характеристик. Немецкая логика заключалась в том, что вместо десяти кораблей, которые невозможно построить в установленный срок, можно создать три, каждый из которых теоретически сможет сражаться сразу с тремя кораблями противника.

Один из таких кораблей, «Адмирал граф Шпее», почти оправдал расчёт. Исход боя у Ла-Платы мог быть иным, если бы его командир действовал решительнее и лучше оценил ситуацию.

Германия не подписывала Лондонский и Вашингтонский договоры, ограничивавшие тоннаж флотов, но её возможности определял Версаль. На практике даже проект «Дойчланд» не удалось удержать в пределах 10 000 тонн. Чтобы уменьшить вибрацию дизельной установки, требовались более тяжёлые фундаменты. Рост массы, в свою очередь, заставлял ставить более мощные двигатели и усиливать броню. В результате расчётный тоннаж постепенно вырос примерно до 18 000 тонн.

Всего Германия могла иметь шесть кораблей по 10 000 тонн. Три построили, ещё два заложили уже с расчётом на 19 000 тонн. Официально их водоизмещение оценивали в 15 000 тонн — заявлялось, что такое значение соответствует полному водоизмещению, а корабли укладываются в разрешённые пределы. Британия и США не увидели в этом серьёзной угрозы, а мнение Франции в расчёт фактически не принимали. В итоге на немецких верфях начали строить два корабля, которые всё меньше соответствовали обычному представлению о крейсере.

На ранних проектах уже формировалась стратегия Кригсмарине. Её определяли не только решения адмиралов: важную роль играли кораблестроительные бюро и политики. Немцы получили быстрые корабли с большой дальностью плавания, пригодные для рейдерских операций. Одновременно они начали отходить от ограничений ещё в период Веймарской республики — задолго до прихода Гитлера к власти.

Иллюстрация: «Зейдлиц» после Ютландского боя#

Корабли «Дойчланд» официально представляли как средства для действий на Балтике. Первый из них, «Дойчланд», завершил войну под названием «Лютцов». Однако возможности его дизельной установки говорили о другом: максимальные 28 узлов позволяли уйти почти от любого линкора.

На такой скорости «Дойчланд» могли догнать британские линейные крейсеры «Худ» и «Ринаун», а также три японских корабля типа «Конго». Но все они были именно линейными крейсерами, для которых высокая скорость была одним из главных свойств. Французские линкоры и броненосцы были медленнее и прямой угрозы не представляли. Даже новые «Дюнкерк» и «Страсбург», развивавшие до 30 узлов, не могли быстро реализовать своё преимущество: паровым турбинам требовалось до 60 минут, чтобы выйти на максимальную скорость, тогда как дизели немецких кораблей набирали её значительно быстрее.

Французские меры и переход к «Шарнхорсту»#

Корабли типа «Дойчланд» оказались почти оптимальными рейдерами, но слишком лёгкими для своей дизельной установки. Её вибрации распространялись по корпусу, а устранение проблемы требовало усиливать конструкции и увеличивать массу. Так первоначальный лимит в 10 000 тонн уступил место реальному водоизмещению около 18 000 тонн.

В Германии могли иметь шесть кораблей по 10 000 тонн: три уже построили, ещё два начали строить по проектам примерно на 19 000 тонн. Официально немецкая сторона продолжала называть меньшие показатели. Это объясняли тем, что 10 000 тонн относились к одному состоянию корабля, а 15 000 — к полному водоизмещению.

В 1933 году Гитлер приказал разобрать строившиеся корабли. Он не хотел провоцировать конфликт с Великобританией и добивался чётких гарантий. Проектировщиков тем временем переключили на новый линкор водоизмещением 26 000 тонн.

Причина перемены курса находилась во Франции. Там активно строили будущие «Страсбург» и «Дюнкерк» — корабли, способные догнать «Дойчланды» и вступить с ними в бой. Их скорость достигала 30 узлов, а восемь 330-мм орудий на каждом корабле представляли серьёзную угрозу.

Иллюстрация: французский линкор «Страсбург»#

Французы понимали, что немецкие корабли предназначены не только для Балтики, хотя точного представления об их предполагаемом применении у них не было. В Германии же, по оценке специалистов по военно-морской истории, не сразу понимали, как использовать новые корабли. Неопределённость отражалась и в колебаниях относительно бронирования и вооружения.

В итоге сначала строительство двух кораблей остановили и разобрали задел, а затем оба проекта возобновили уже с расчётным водоизмещением 26 000 тонн. Эти корабли стали «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», которые впоследствии нанесли британскому флоту значительный ущерб.

Они могли бы стать линейными крейсерами по французскому образцу — с облегчённой бронёй и 330-мм орудиями. Однако после морских сражений Первой мировой войны немецкие конструкторы считали защиту важнейшим свойством корабля. Броня «Дерфлингера» и «Фон дер Танна» выдержала тяжёлые повреждения: в частности, «Зейдлиц» и «Фон дер Танн» пережили попадания 381-мм снарядов. Немецкие линейные крейсеры Флота открытого моря считались исключительно живучими, и их опыт повлиял на новое поколение кораблей.

На тяжёлых крейсерах применили оригинальную двухконтурную систему бронирования. Она представляла собой несколько разнесённых слоёв: первый мог вызвать срабатывание взрывателя, а следующий — снизить воздействие взрыва и осколков. Итальянские инженеры позднее использовали до четырёх таких слоёв.

Вооружение «Шарнхорста» и «Гнейзенау» не стало французским по калибру. Они получили 280-мм орудия — именно такой максимальный калибр Версаль разрешал Германии для корабельной артиллерии. Для береговой обороны Германии допускались не более двенадцати орудий калибра 305 мм.

Но и с производством 280-мм пушек возникла проблема: заводы Круппа, оборудование и часть рабочих находились в Саарской области. На тот момент она формально не входила в состав Германии и оставалась оккупированной территорией, поэтому производить там нужные орудия было сложно.

В 1934 году положение изменилось после теракта, в котором погибли премьер-министр Франции Луи Барту и югославский король Александр I. Во Франции начался политический кризис. Министр иностранных дел Германии Константин фон Нейрат воспользовался ситуацией и сумел добиться сближения с Великобританией. Британская сторона была обеспокоена внутренними событиями во Франции и согласилась подписать соглашение, ограничивавшее немецкий военно-морской флот 35 процентами от численности Королевского флота по каждой категории кораблей.

Для Германии это стало важным политическим достижением. Британия предпочитала, чтобы потенциальные проблемы с Францией решали немцы, особенно если во Франции укрепились бы коммунистические силы. С востока Франции также могла угрожать Италия. Полученное соглашение позволило Берлину официально приступить к строительству новых кораблей.

Так в 1934 году началась история проекта «Бисмарк». Первоначально речь шла о линкорах водоизмещением 35 000 тонн с восемью 330-мм орудиями. Чтобы уложиться в установленный лимит, броню сделали на 30 мм тоньше, чем у «Шарнхорста». Это было признаком того, что конструкторы уже экономили массу по всем доступным направлениям.

Путь к линкору водоизмещением 41 000 тонн#

В 1936 году разработали проект, который должен был вписать «Бисмарк» в предел 35 000 тонн. Однако стало ясно, что корабль не получится построить легче 41 000 тонн.

Параллельно рассматривались альтернативные варианты вооружения. Один предусматривал четыре башни по три 280-мм орудия. Эта схема выглядела как следующий этап развития: «Дойчланд» имел две башни с тремя орудиями, «Шарнхорст» — три такие башни, а предполагаемый «Бисмарк» — четыре.

Но для линкора этот вариант был слабым. Линейный крейсер «Худ», вошедший в строй в 1918 году, нёс восемь 381-мм орудий. Линкор «Кинг Джордж V», вступивший в строй в 1940 году, получил десять 356-мм пушек. В бою у Нордкапа «Дюк оф Йорк» с 356-мм орудиями наглядно показал превосходство над «Шарнхорстом», вооружённым 281-мм пушками.

Обсуждался и проект с 381-мм орудиями, но таких пушек у Германии не было. Стране предстояло создавать с нуля орудия калибром 330, 350 или 381 мм. Выбор сводился к нескольким вариантам: быстроходный корабль со скоростью 36 узлов и 281-мм пушками, корабль на 33 узла с орудиями калибра 330 мм либо линкор со скоростью 29 узлов и 380-мм артиллерией. Последний вариант требовал новой артиллерийской системы, разработанной под немецкие требования.

Соглашение о 35 процентах от британского флота позволило немцам пересмотреть прежний план из шести «броненосцев». Они сосредоточились на строительстве двух линкоров. Их реальное водоизмещение составляло около 41 000 тонн, несмотря на цифры, которые встречаются в некоторых источниках.

В Германии не применялась закладка корабля в том смысле, в котором её обычно понимают. Судно считалось кораблём после спуска на воду; до этого строительство могли официально трактовать иначе. Поэтому представление, будто «Бисмарк» и «Тирпиц» заложили с водоизмещением 35 000 тонн, а затем каким-то образом увеличили его до 41 000 тонн, физически несостоятельно.

Иллюстрация: спуск «Бисмарка» на воду#

«Бисмарк» не был «чудо-оружием» с принципиально новыми решениями. В основном на нём использовали подходы, уже применявшиеся на немецких кораблях. Одним из заметных новшеств стали паровые котлы, рассчитанные на более высокие параметры пара. Подобные установки позднее доставляли немецким эсминцам много проблем.

Американские и французские инженеры тоже повышали параметры пара, но иначе сочетали это с размерами котлов. Уменьшение котла делало всю силовую установку легче и компактнее. Это позволяло уменьшить броневую цитадель, защищавшую машины, и высвободить массу для вооружения и защиты других участков корабля. Американцы благодаря этому строили более компактные корабли. Французы, применявшие котлы интенсивного горения, использовали выигрыш в габаритах для установки дополнительного вооружения, брони и оборудования.

Немецкий опыт работы с паром высокого давления формировался не только на военных кораблях. Такие установки хорошо показали себя на гражданском флоте. Первым судном этого типа был пассажирский лайнер «Шарнхорст» — не одноимённый линкор. Он подходил для дальних круизов, был современным, комфортабельным, хорошо держался на море и расходовал умеренное количество топлива.

Позднее лайнер приобрела Япония и переоборудовала в лёгкий авианосец. Под названием «Синье» он был потоплен американской подводной лодкой «Спейдфиш» в ноябре 1944 года.

Затем Германия сделала ставку на прямоточные котлы. В них вода не циркулирует по трубкам, а движется по ним, превращается в пар и выходит из системы. Такие котлы позволяли быстро поднять пар и перейти на полный ход.

Испытания на торговых и пассажирских судах прошли успешно, но условия их работы отличались от военных. Торговое судно обычно сохраняет примерно одну скорость и редко резко меняет курс. Военный корабль постоянно меняет скорость и направление, маневрирует и меняет загрузку. Немецкие инженеры рассчитывали на надёжную работу автоматических систем, поэтому прямоточные котлы высокого давления установили на сторожевые корабли проекта F, эсминцы, «Адмирал Хиппер», «Шарнхорст», «Гнейзенау» и «Бисмарк».

На эсминцах это решение обернулось постоянными поломками машин и механизмов; неисправности в некоторых случаях приводили к гибели кораблей. У «Бисмарка» энергетическая установка была спроектирована рациональнее. Она не стала причиной гибели линкора, хотя её размеры повлияли на габариты всего корабля. Линкор не может быть небольшим: он должен нести крупные турбоагрегаты и турбины, вращавшие три винта, электростанции и множество других механизмов. Все они потребляли огромное количество пара.

Электроснабжение и условия службы#

При проектировании недооценили, сколько пара потребуется для выработки электричества. «Бисмарк» был кораблём нового поколения и потреблял электроэнергию мегаваттами.

На борту находились около 1 600 человек расчётного экипажа. Им требовались пища и вода, освещение кают, вентиляция, а в помещениях вроде боевой рубки — кондиционирование воздуха. Для хранения припасов были нужны холодильные установки. Для экипажа такого размера корабль брал, среди прочего, мясо 300 голов крупного рогатого скота и 600 свиных туш, а также другие продукты, требовавшие подходящих условий хранения.

Иллюстрация: погрузка припасов на «Бисмарк»#

К электрической сети подключались приводы орудий, краны для подъёма гидросамолётов и шлюпок, механизмы подачи боеприпасов и системы стабилизации артиллерии. Потребность в энергии была очень высокой.

После опыта Ютландского сражения для «Бисмарка» предусмотрели двойное резервирование. Генераторные системы могли работать не только от котлов, но и от резервных дизелей. Большие размеры линкора позволяли разместить такое оборудование, и оно обеспечивало устойчивость электроснабжения.

На британских кораблях, которые часто проектировали с расчётом на массовое строительство и минимально необходимый запас прочности, отказ генераторов мог иметь тяжёлые последствия. Авианосец «Арк Ройял» получил торпедное попадание немецкой подлодки U-81 в генераторный отсек и затонул на следующий день.

Линкор «Принц оф Уэльс» после попадания двух японских авиационных торпед лишился электроснабжения. Из его зенитных средств продолжили действовать одна 40-мм установка «Бофорс» и шесть 20-мм «Эрликонов», которые можно было наводить вручную. Они вели огонь лишь до исчерпания боезапаса, после чего замолчали. Японцы добили корабль и отправили его на дно.

У «Бисмарка» резервная система сама требовала значительных объёмов пара, а дизель-генераторы расходовали немало топлива. Тем не менее энергосистема работала надёжно и обеспечивала более комфортные условия, чем на кораблях типа «Дойчланд». Она не подвела линкор и в бою: «Бисмарк» затонул с исправными машинами и электрическими системами. Это свидетельствовало о качестве проекта, производства и сборки.

Иллюстрация: электрооборудование «Бисмарка» — генераторы, силовые шкафы, распределительные щиты и приводы зенитных установок

На линкоре имелась также отдельная сеть переменного тока значительной мощности. В то время на кораблях преимущественно применяли постоянный ток. Это было связано, в частности, с развитием радаров: ранняя радиоэлектроника использовала вакуумные лампы, для работы которых требовался постоянный анодный ток. На него ориентировали освещение, вентиляцию и электроприводы — единая система упрощала обслуживание.

Работы по созданию радиолокаторов в Германии начались ещё до Первой мировой войны. В 1920-х годах экспериментальные «обнаружители айсбергов» Кристиана Хюльсмайера устанавливались на нескольких пассажирских пароходах, ходивших в Америку. Хюльсмайер запатентовал устройство «телемобилоскоп» в 1904 году.

В 1920–1930-х годах появились первые радиолокационные системы на электровакуумных лампах. Для генерации и усиления сигналов им требовался постоянный ток. В начале 1940-х, уже во время Второй мировой войны, в мощных импульсных передатчиках начали использовать магнетроны — специальные вакуумные лампы, создававшие мощные микроволновые импульсы. Это повысило дальность обнаружения, но магнетронам требовался переменный ток.

Радиолокатор «Бисмарка» был достаточно совершенным для своего времени, хотя системы разных стран существенно различались. Британские ранние радары хорошо обнаруживали воздушные и надводные цели и определяли направление с точностью до одного градуса. Зато они почти не давали точных данных о дальности, из-за чего были малопригодны для управления артиллерийским и зенитным огнём.

Немецкие радары, напротив, в первую очередь работали как радиодальномеры. Система «Бисмарка» могла измерить расстояние до цели на дальности 4 000 метров с погрешностью около 70 метров; с увеличением дистанции погрешность росла. Оптический дальномер на таком расстоянии ошибался примерно на 150 метров. Радар был вдвое точнее оптики и работал быстрее, но ошибка в определении направления могла достигать трёх градусов.

На практике радар мог указать, что цель находится примерно в 20 километрах, после чего расчёты использовали обычные дальномеры, давали пристрелочный залп и затем корректировали огонь. Радиолокация ускоряла наведение, но не заменяла оптические приборы.

В бою радары не сыграли существенной роли. На «Бисмарке» они вышли из строя из-за стрельбы собственных орудий. Британские радары тоже работали ненадёжно: на тяжёлых крейсерах они отказали, что вначале помогло «Бисмарку» оторваться. В дальнейшем в этой истории сыграли роль самолёты.

Главный калибр#

Опыт создания 380-мм артиллерии в Германии имелся ещё до появления проекта «Бисмарк». Перед окончанием Первой мировой войны успели вступить в строй два дредноута типа «Байерн», вооружённые восемью 380-мм/45 орудиями SK L/45 образца 1913 года.

Их нередко считают прототипом главного калибра «Бисмарка», однако это неверно. Орудия для нового линкора представляли собой самостоятельную разработку Friedrich Krupp AG. После испытаний, проведённых во время строительства кораблей, систему приняли на вооружение под обозначением 38-сm SK C/34.

Конструкция ствола соответствовала практике тяжёлой артиллерии Круппа. Внутрь основной трубы вставлялся сменный лейнер, который можно было заменить со стороны затвора. Ствол скрепляли четыре кольца. Защитный кожух состоял из четырёх частей, каждая из которых надевалась примерно на две трети длины предыдущей. Казённую часть вкручивали в заднюю часть кожуха в горячем состоянии; использовался горизонтальный клиновой затвор.

Фактический калибр SK C/34 составлял 380 мм, длина ствола — 52 калибра. Масса орудия вместе с затвором достигала 111 000 кг. Общая длина с затвором равнялась 19 630 мм, длина тела ствола — 18 405 мм, нарезной части — 15 982 мм. Объём зарядной каморы составлял 319 литров. Ствол выдерживал 180–210 выстрелов. Максимальная дальность стрельбы достигала 36,5 км, скорострельность — 2,3 выстрела в минуту.

Иллюстрация: схема башни с 380-мм орудиями#

По числу и калибру стволов вооружение «Бисмарка» не превосходило артиллерию британских линкоров. «Нельсоны» несли по девять 406-мм орудий, «Кинг Джордж V» — десять 356-мм. На фоне этих кораблей восемь 380-мм пушек «Бисмарка» не давали ему явного преимущества.

Опыт первой половины Второй мировой войны показал, что 356-мм снарядов достаточно, чтобы серьёзно повредить любой линкор, после чего его можно было добить торпедами крейсеров и эсминцев. Так произошло с «Шарнхорстом». «Бисмарк» также был потоплен не 460-мм снарядами. Его главный калибр был достаточным, а возможно, и избыточным.

Противоминная артиллерия#

В конструкции противоминной батареи «Бисмарка» не стали вводить принципиальных новшеств. Её состав и размещение повторяли решения, использованные на «Шарнхорсте». На линкоре установили двенадцать 150-мм орудий в двухорудийных башнях, по три башни на каждом борту.

Башни Drh LC/34 производила компания Rheinmetall-Borsig AG. Это был несколько изменённый вариант установок линкоров типа «Шарнхорст». Форму башен скорректировали так, чтобы носовые установки можно было придвинуть к надстройке. Благодаря этому средние башни получали возможность вести огонь почти прямо по курсу. При необходимости восемь 150-мм стволов могли стрелять вперёд.

Средние башни оборудовали дальномерами базой 6,5 метра; их данные передавались другим артиллерийским постам борта. Остальные установки получили перископы C/4, которые можно было поворачивать на 90 градусов относительно оси орудий.

Горизонтальный сектор наведения носовых башен составлял 135 градусов, остальных — от 150 до 158 градусов. Углы вертикальной наводки находились в диапазоне от минус 10 до плюс 40 градусов. Цикл стрельбы занимал 7,5 секунды, что соответствовало шести выстрелам в минуту. Боекомплект составлял 105 снарядов на ствол, хотя вместимость погребов позволяла принять до 150 снарядов на каждое орудие.

Немецкий 150-мм калибр был хорошо освоен. Некоторые считали его чрезмерным для противоминной артиллерии, а американцы предпочитали универсальные 127-мм орудия, способные вести огонь по самолётам, кораблям и подводным лодкам. Французы одновременно устанавливали на линкоры 155-мм противоминные пушки и 100-мм зенитные орудия. На «Ришелье» применялась такая схема. Линейные крейсеры типа «Страсбург» получили 130-мм универсальные орудия, которые могли стрелять по воздушным целям, но оставались прежде всего обычной артиллерией.

Проблема меньших калибров проявилась в столкновении тяжёлого крейсера «Адмирал Хиппер» с британским эсминцем «Глоуорм» в 1940 году. Водоизмещение эсминца составляло 1 370 тонн, вооружение — четыре 120-мм орудия. Противоминные 105-мм пушки «Хиппера» не смогли эффективно вывести его из строя. Британцы не попали торпедами с дистанции 800 метров, но затем экипаж эсминца предпринял попытку тарана. Комендоры немецкого крейсера вели огонь почти в упор и превратили «Глоуорм» в решето, однако тот всё же протаранил «Хиппер», причинив ему незначительные повреждения.

Иллюстрация: «Глоуорм», снятый с носовой части крейсера «Адмирал Хиппер»#

Противоминная батарея «Адмирала Хиппера» состояла из шести спаренных 105-мм установок, то есть включала двенадцать стволов. Американские 127-мм орудия были эффективнее, и в Тихом океане американские и японские артиллеристы успешно поражали борта и надстройки эсминцев. Однако против кораблей этого класса более действенным оставался крейсерский калибр.

Зенитное вооружение#

Основой крупнокалиберной зенитной артиллерии германского флота была 88-мм пушка на стабилизированной платформе. Такие орудия ставили на первые немецкие лёгкие крейсеры и броненосцы.

На базе 88-мм системы пытались создать 105-мм танковую пушку, но она не пошла в серию в этом качестве. Её установили на лафет 88-мм зенитного орудия. Получилась достаточно скорострельная пушка с удобными силовыми приводами. Среди недостатков отмечалась медленная наводка. К концу войны подобные орудия устанавливали на башнях противовоздушной обороны Берлина.

На суше зенитную пушку наводили маховиками два-три человека. В море ручное управление было неприемлемо: опыт Черноморского флота СССР показывал, что корабль с зенитками на ручных приводах мог стать лёгкой целью для полуэскадрильи бомбардировщиков.

Немцы оснастили установки электромоторами, но приводы того времени не были герметичными. Вода, попадавшая на стабилизированные пушки, вызывала задержки в работе. Установки закрывали чехлами, однако перед боем их снимали. В результате электромоторы могли не запуститься или замкнуть, а наведение становилось нестабильным. Работа электрических систем при волнении моря часто приводила к отказам. Пока оборудование функционировало, оно было достаточно эффективным. У других стран ситуация с универсальными орудиями была ещё хуже, за исключением США; японская корабельная зенитная артиллерия была особенно слабой.

88-мм и 105-мм системы не обеспечивали необходимой дальности стрельбы. У Германии имелась перспективная 127-мм пушка для эсминцев, но первые четыре экземпляра выпустили лишь в конце 1936 года — это была испытательная партия. Около двух лет ушло на испытания и доработку, а серийное производство началось только в конце 1940 года. К этому времени «Бисмарк» уже вступил в строй, а война шла вовсю.

Поэтому корабль получил то вооружение, которое имелось в наличии. В носовой части установили четыре спаренные 105-мм установки образца 1931 года, переделанные из 88-мм зениток. На корме разместили четыре установки образца 1937 года с изначально разработанными 105-мм стволами. Новые установки быстрее и точнее наводились. В целом линкор вступил в строй со всеми шестнадцатью 105-мм стволами, но различия между носовой и кормовой группами показывали, что вооружение приходилось комплектовать из доступных систем.

Малокалиберная артиллерия тоже имела ограничения. На корабле стояли шестнадцать 37-мм орудий — восемь спаренных установок. Это были немецкие полуавтоматические пушки образца 1930 года, а не полноценные автоматические системы.

В полуавтомате затвор закрывался автоматически, после выстрела открывался и выбрасывал гильзу, но заряжающий должен был вручную подавать каждый снаряд. На полигоне очень опытный расчёт мог достигать скорострельности 40 выстрелов в минуту. В корабельных условиях хорошо подготовленный расчёт выдавал около 30 выстрелов, а в бою, при качке и необходимости вести и корректировать огонь, реальная скорострельность не превышала примерно 20 выстрелов в минуту.

Пушки C/30 имели длину ствола 87 калибров, хорошую баллистику и стабилизацию, но автоматическими не были. По своему назначению они могли выполнять роль зенитных средств примерно так же, как советские 45-мм полуавтоматы 21-К. Немецкие прицелы были лучше, а сами орудия стабилизировались, однако стабилизация работала от электричества. Попадание воды могло нарушить её работу. На эсминцах установки размещали, как правило, у второй трубы, где был хороший обзор, но при замыкании электроприводов расчёту приходилось наводить вручную орудие массой около 1 800 кг.

С 1938 года в Германии начали выпускать полноценные автоматические 37-мм зенитные пушки. Их испытали в Испании сухопутные подразделения. В отзывах отмечалось, что сам автомат хорош, а лафет нуждается в доработке. После изменения лафета получилась удачная артиллерийская система, но к 1941 году она опоздала. Массово поставлять такие пушки в войска и на флот начали после 1942 года. Поэтому «Бисмарк» вступил в строй со старыми полуавтоматами, а «Тирпиц» сохранял их на протяжении всей службы, несмотря на попытки перевооружения.

Иллюстрация: подносчик снарядов#

На самых коротких дистанциях должны были действовать 20-мм автоматические пушки Круппа C/30. Они уступали «Эрликону» по ряду характеристик, но производились в Германии. Для обслуживания одной C/30 требовалось пять человек, тогда как расчёт «Эрликона» состоял из двух. Немецкая пушка стреляла медленнее, но использовала более тяжёлый, дальнобойный и точный снаряд.

Производство C/30 начали в 1930 году, однако массовый выпуск удалось наладить лишь к 1935-му, а таких пушек требовались сотни. В 1938 году разработали Flak 38 — хорошую систему, которую можно было выпускать в спаренном и счетверённом вариантах. Но её тоже производили небольшими партиями: промышленность Германии не могла удовлетворить потребность флота.

На носовом мостике «Бисмарка» разместили две новые установки Flak 38, заменив ими одноствольные 20-мм пушки. В целом зенитную оборону линкора нельзя было назвать даже удовлетворительной.

Это наглядно проявилось во время атаки торпедоносцев Swordfish. Самолёт считался устаревшим уже в год принятия на вооружение — в 1936 году. Распространялось объяснение, будто его малая скорость мешала немецким зенитчикам, чьи прицелы якобы рассчитывались на современные скоростные самолёты и поэтому заставляли снаряды взрываться впереди цели. Однако по сути архаичные зенитные установки противостояли столь же архаичным самолётам, а результат оказался для «Бисмарка» катастрофическим.

Какие задачи решал линкор#

Облик «Бисмарка» определили амбиции, реваншистские настроения, нацистская теория превосходства и неготовность Германии к большой войне. Главной движущей силой были именно амбиции.

Иллюстрация: изображение с фигурами исторических деятелей#

Немецкие планы предусматривали строительство целого флота, в котором «Бисмарк» и «Тирпиц» занимали бы младшее положение. Главную роль должны были играть линкоры класса H. Это были проекты кораблей, на фоне которых даже японские «Ямато» и «Мусаси» могли выглядеть менее внушительно. Предполагалось защитить их почти непробиваемой бронёй и вооружить орудиями калибром 406, 420, 480 или 510 мм.

План предусматривал строительство шести больших линкоров, трёх линейных крейсеров и двух авианосцев. Один авианосец, «Граф Цеппелин», уже был заложен. Реализовать программу собирались к 1945 году.

После Мюнхенского соглашения 1938 года Гитлер, по существу, исходил из неизбежности войны с Великобританией. Германия рассчитывала создать мощные эскадры, в которых «Бисмарк» и «Тирпиц» были бы самыми младшими кораблями. Однако сам план предполагал, что к 1945 году Германия будет готова воевать с британским флотом. Несмотря на тяжёлые просчёты Гитлера в других вопросах, политические и сухопутные планы до начала войны в ряде случаев приносили Германии значительные результаты. Если бы в 1941 году он не принял ряд откровенно ошибочных решений, развитие событий могло сложиться иначе.

Оценить «Бисмарк» однозначно трудно: вывод зависит от того, с какими кораблями его сравнивать. Он был мощным и технологичным для своего времени, но имел серьёзные недостатки, а короткая боевая карьера выявила уязвимости линкоров перед палубной авиацией.

К сильным сторонам относились восемь 380-мм орудий SKC-34, установленных в четырёх башнях. Они позволяли кораблю сражаться на равных с линкорами своего времени. Калибр не был ни самым большим, ни самым малым и представлял собой своего рода середину. Орудия отличались точностью и хорошими снарядами — характерной чертой артиллерийских систем Круппа.

На испытаниях «Бисмарк» развил скорость 30,1 узла — один из лучших показателей среди линкоров того времени. Значительный запас топлива обеспечивал большую дальность плавания и позволял действовать в Атлантике, не сопровождая линкор постоянной группой танкеров.

К сильным сторонам относилось и бронирование. Общая масса брони составляла 18 700 тонн, что уступало только японскому «Ямато». Доля брони в водоизмещении достигала примерно 40 процентов и была самой высокой среди линкоров.

Во время последнего боя британские корабли израсходовали огромное количество боеприпасов. Линкор «Родни» выпустил 380 снарядов калибра 406 мм и 716 снарядов калибра 152 мм. «Кинг Джордж V» использовал 339 снарядов калибра 356 мм и 660 снарядов калибра 133 мм. Тяжёлый крейсер «Дорсетшир» выпустил 254 снаряда калибра 203 мм и применил четыре торпеды. «Норфолк» израсходовал 527 снарядов калибра 203 мм и также выпустил четыре торпеды.

По отчётам и свидетельствам спасшихся членов экипажа, «Бисмарк» получил от 300 до 400 попаданий снарядов различных калибров. Разброс объясняется тем, что на заключительном этапе корабль расстреливали с близкой дистанции, и считать попадания было некому. Даже нижняя оценка — около 300 попаданий из почти 3 000 выпущенных снарядов — остаётся высокой. Броня продолжала держать удары.

Главным недостатком была стратегическая неопределённость. Изначально «Бисмарк» предназначался для рейдерских операций, но позже его стали рассматривать и как средство борьбы с линейными силами. В результате он не был оптимально приспособлен ни к одной из задач.

Для рейдера корабль был чрезмерно крупным и дорогим. Уничтожить неохраняемый конвой, как это сделал «Адмирал Хиппер» в феврале 1941 года, можно было менее затратным кораблём. Если же конвой охраняли значительные силы, связка из линкора и тяжёлого крейсера могла оказаться недостаточной: крейсер атаковал бы транспорты, пока линкор связывал охранение. Попытка «Шарнхорста» в одиночку разгромить конвой закончилась потоплением немецкого корабля.

Против линейных сил противника «Бисмарк» также не мог действовать самостоятельно. Даже сильный линкор не способен победить флот, превосходящий его в несколько раз. ПВО корабля при вступлении в строй не отвечала требованиям времени.

Swordfish был одним из самых слабых торпедоносцев флотов стран — участниц Второй мировой войны. Если бы линкор атаковали более современные американские Grumman Avenger или японские Nakajima B5N, артиллерийского боя могло бы не последовать вовсе. «Бисмарк» мог повторить судьбу «Принца Уэльского», потопленного японцами, или «Ямато», уничтоженного американской авиацией: корабль был бы поражён множеством торпед. В реальном бою зенитчикам всё же пришлось вести борьбу с самолётами, но их возможностей оказалось недостаточно.

Итог: корабль между двумя стратегиями#

К «Бисмарку» применима формула: «Я его слепила из того, что было». Создаётся впечатление, что в Кригсмарине стремились любой ценой построить два линкора, но не до конца определились, для чего именно они нужны.

Для рейдерской войны в Атлантике такие корабли были слишком заметными и громоздкими. Крейсер лучше подходил для нападения на торговое судоходство. В поединке с линкором «Бисмарк» имел серьёзные возможности, но к тому времени линкоры уже редко сражались в одиночку.

Практика войны показала, что три крейсера могут победить один тяжёлый корабль вроде «Адмирала графа Шпее», линкор и четыре крейсера — потопить «Шарнхорст», а два линкора и два крейсера — отправить на дно «Бисмарк». Идея «чудо-корабля», способного самостоятельно решать боевые задачи, не оправдалась. Сами корабли обладали сильными сторонами, но те не всегда компенсировали слабости.

Результативность кораблей типа «Дойчланд» и «Бисмарка» оказалась ниже, чем у «Шарнхорста» и «Гнейзенау». «Тирпиц», который не участвовал в боях, в этом сравнении также не меняет общей картины.

Строительство таких линкоров стало рискованным предприятием для Германии. Промышленность страны не была готова к проектам подобного масштаба, поэтому «Бисмарк» оказался во многом сырым кораблём, хотя его потенциальные возможности были значительными.