Имя отца и сына на Руси: почему живых тезок считали опасными#

Сегодня сочетания вроде Иван Иванович, Петр Петрович или Сергей Сергеевич воспринимаются как обычные и порой даже внушительные. В прошлом на Руси имя сына, совпадавшее с именем живого отца, могло вызвать тревогу: такое наречение связывали с риском для старшего. Откуда возникло это представление и почему со временем оно перестало определять правила именования?

Имя как часть судьбы#

В средневековой культуре имя понимали не просто как способ обратиться к человеку. Оно воспринималось как часть его личности, жизненной доли и судьбы. Исследователи славянской народной культуры, собравшие свидетельства в словаре «Славянские древности», отмечают, что имя могли скрывать от посторонних, с его помощью — навредить, а вместе с именем, как полагали, передавались свойства прежнего носителя.

Из такого взгляда следовало важное ограничение: в семье у одного имени не должно быть двух живых владельцев. Считалось, что тезки, живущие под одной крышей, делят между собой общую долю. В этнографических записях XIX–XX веков это убеждение нередко выражали словами: у двух тезок один ангел-хранитель. Значит, один из них может умереть раньше срока. Опасались также имени ребенка, умершего в младенчестве: его не торопились давать следующему новорожденному, чтобы не повторилась прежняя судьба.

В такой системе сын, названный в честь живого отца, становился его соперником за одну и ту же долю. Предполагалось, что одному из двух придется уступить; чаще всего опасность связывали со старшим.

Правила княжеского именования#

Обычай особенно отчетливо прослеживается в истории Рюриковичей: сведений об именах представителей этой династии сохранилось больше, чем о других семьях. Литвина и Успенский изучили княжеские имена на протяжении шести столетий и показали, что их выбор подчинялся устойчивым правилам.

Ребенка обычно нарекали в честь умершего родственника, чаще деда или прадеда. Имя не создавали заново, а возвращали роду. Новорожденный как будто занимал место предка, которого уже не было в живых, а его имя продолжало существовать в семье. Этим объясняется частое появление в домонгольской Руси Святославов, Владимиров, Мстиславов и Изяславов — и редкость сыновей, названных так же, как их здравствующие отцы.

Княжеское имя имело и политическое значение. По нему можно было определить родовую ветвь и понять, на какие права претендует ребенок. Имя прославленного деда словно заранее связывало внука с его наследством и положением. Отец же оставался жив и занимал собственное место, поэтому давать сыну его имя не полагалось.

Два имени и два основания для выбора#

После крещения Руси у князей появилось по два имени: родовое — славянское или скандинавское — и христианское, полученное при крещении. Так, Владимир Мономах был крещен именем Василий, Ярослав Мудрый — Георгий, а его внук Мстислав Великий — Федор.

По наблюдениям Литвиной и Успенского, ограничение касалось и родовых, и крестильных имен, хотя действовало не одинаково. Христианские имена также передавались внутри семьи: князья стремились дать детям имена святых покровителей, связанных с родом. Но у крестильного имени существовало дополнительное основание — святцы и церковный календарь. Поэтому оно могло быть выбрано не только в память о предке. Эта особенность впоследствии помогла старому запрету ослабнуть.

Сходные обычаи у других народов#

Подобное отношение к именам существовало не только у славян. В средневековой Скандинавии, с которой Рюриковичей связывали происхождение и родственные отношения, детей обычно называли в честь умерших предков. Исследователи связывают эту практику с представлением о том, что вместе с именем потомку передается удача рода.

У евреев-ашкеназов правило давать ребенку имя лишь покойного родственника сохраняется и в наши дни: сына не принято называть в честь живого отца или деда. Сходство этих обычаев не означает, что славяне переняли запрет у другого народа. Скорее, речь идет об общей архаической логике, при которой имя считалось ограниченным достоянием рода и не предназначалось одновременно двум живым людям.

Как святцы влияли на крестьянские имена#

В крестьянской среде имя чаще всего выбирали по святцам. Священник мог ориентироваться на день рождения или крещения ребенка и на память святого, приходившуюся на эту дату. Возможности выбора были ограничены, а родители далеко не всегда решали, как именно назвать младенца.

Церковный календарь сам по себе не предотвращал совпадений. Однако народный страх перед тезками влиял на выбор: если святцы предлагали имя отца, его могли обойти. Этим отчасти объясняется бедность деревенского именника. В одном селе могли жить несколько десятков Иванов, но в одной семье и в одном поколении одинаковые имена старались не повторять.

Как правило нарушили московские князья#

Первый заметный отход от прежнего порядка исследователи находят в Московском княжестве. Иван Калита назвал сына Иваном. Будущий великий князь Иван II Красный родился в 1326 году, когда его отец был жив, и получил имя Иван Иванович.

Возможное объяснение связано с церковным календарем. Литвина и Успенский обращают внимание на то, что Иван II появился на свет 30 марта — в день памяти преподобного Иоанна Лествичника. Таким образом, имя могло быть дано в честь святого, а не отца. Крестильное имя, выбранное по святцам, позволяло обойти противоречие со старым родовым правилом.

Позднее появились и другие примеры. Иван Молодой, сын Ивана III и тверской княжны, родился в 1458 году, когда его отец был жив и правил. Иван Грозный дал имя Иван второму сыну — царевичу Ивану Ивановичу, родившемуся в 1554 году.

К этому времени представление о династической власти в Москве изменилось. Князь уже не был одним из многих братьев и племянников, которые могли ожидать своей очереди на старший престол. Власть переходила от отца к сыну, поэтому повторение отцовского имени стало обозначать не соперничество, а продолжение его линии.

Отступление от запрета в XVIII веке#

В XVIII столетии в высших слоях общества прежний запрет утратил силу. Петр I назвал своим именем сына от Екатерины, родившегося в 1715 году. Царевич Петр Петрович прожил только три с половиной года. Люди, продолжавшие верить в старые приметы, могли счесть раннюю смерть подтверждением опасности одинаковых имен, но дворянство уже относилось к подобным сочетаниям спокойно.

Распространение отчества, ставшего обязательной частью имени, дополнительно укрепило привычные формулы вроде «Николай Николаевич». В деревнях же опасения насчет тезок сохранялись дольше: этнографы записывали их еще в XX веке. Постепенно церковные святцы, а позднее и советская мода на имена лишали старые представления прежней опоры.