Каким мог стать новый броненосный крейсер России

Как мог выглядеть новый броненосный крейсер Российского императорского флота

Возвращение к проекту «Баяна» в 1904 году часто объясняют нехваткой времени и готовых альтернатив. Однако к началу Русско-японской войны иностранные фирмы уже предлагали Морскому министерству немало проектов броненосных крейсеров. Некоторые из них по замыслу приближались к линейным крейсерам, появившимся позднее. Историк Р. М. Мельников обращал внимание именно на обилие таких предложений и указывал, что вопрос заключался не в отсутствии проектов, а в том, почему в итоге предпочли устаревший «Баян».

Обстоятельства заказа кораблей-преемников «Баяна» — «Адмирала Макарова», «Баяна II» и «Паллады» — породили разные объяснения. Согласно одной распространённой версии, крейсера требовались срочно, а среди готовых разработок имелся только проект «Баяна». Эту трактовку сопровождают упрёки в адрес Морского министерства: ведомство якобы не подготовило современный проект броненосного крейсера к 1904 году. Другой предмет споров — заказ одного из трёх кораблей во Франции по цене выше стоимости первоначального «Баяна». Этот факт вместе с рядом других обстоятельств стал основанием для предположений о коррупционной составляющей. Существовали и более конспирологические версии.

Чтобы понять, каким мог стать новый российский броненосный крейсер, полезно обратиться к дискуссиям адмиралов конца 1902 года. Тогда формировались требования к следующей кораблестроительной программе. Их предложения позволяют представить, какое техническое задание могло появиться, если бы разработку нового корабля начали до 1904 года.

Кораблестроительные планы на рубеже веков

В начале XX века Российская империя выполняла «План усилений постройки судов для нужд Дальнего Востока». В рамках этой программы, рассчитанной на 1898–1905 годы, строилась пятёрка эскадренных броненосцев типа «Бородино». Предполагалось, что стапели и эллинги начнут освобождаться не позднее 1903 года. До завершения программы в 1905-м оставалось достраивать корабли на плаву и проводить испытания.

С учётом этих сроков уже в 1902 году стали разрабатывать новый план. Им стала двадцатилетняя программа судостроения на 1903–1923 годы. Для Балтийского и Тихоокеанского флотов в ней предусматривалось построить:

36 эскадренных броненосцев;
18 броненосных крейсеров;
36 бронепалубных крейсеров;
450 истребителей и миноносцев;
4 минных заградителя;
104 подводные лодки.

При этом единое представление о том, какие именно корабли требуются флоту, ещё не сложилось. В частности, адмиралы по-разному определяли задачи броненосного крейсера.

В конце XIX века российские моряки создали самобытный тип броненосного крейсера-рейдера для действий на океанских коммуникациях. Но назначение такого корабля в эскадре оставалось неясным. Морское министерство сосредоточилось на строительстве эскадренных броненосцев и бронепалубных крейсеров, не дополняя главные силы броненосными крейсерами, как это делали японцы. «Баян» задумывался как бронированный разведчик при эскадре, который при этом сохранял качества полноценного боевого корабля, но остался единственным в своём роде.

Поэтому к утверждению программы на 1903–1923 годы существовали планы построить 18 броненосных крейсеров, но согласия относительно их размеров, вооружения и назначения не было.

Разведчик, универсальный корабль или замена броненосцу

Великий князь Александр Михайлович видел броненосный крейсер как разведывательный корабль водоизмещением 10 000 тонн. Он предлагал установить на нём сильную однородную артиллерию калибра 8 дюймов, обеспечить скорость не менее 23 узлов и разместить запас угля, достаточный для плавания на 6 000 миль со скоростью 10 узлов.

Вице-адмирал В. П. Верховский выдвинул идею объединить броненосные крейсера и эскадренные броненосцы в один тип, причём новый корабль должен был развивать скорость броненосного крейсера. В основе предложения лежало стремление упростить содержание, снабжение и эксплуатацию флота. Верховский говорил о необходимости «чрезвычайно упростить тактические, материальные, кораблестроительные, хозяйственные, портовые и всякие другие стороны содержания, снабжения и действия этих кораблей».

Предложенный им «броненосец-крейсер» должен был иметь водоизмещение 10–11 тысяч тонн, скорость 25 узлов и главный калибр 10 дюймов. Запаса топлива, по замыслу Верховского, должно было хватать на переход из Кронштадта во Владивосток без дозаправки при скорости 10–12 узлов.

Для достижения большой дальности вице-адмирал предлагал перевести корабли с угля на нефть. Речь шла не о нефтяном отоплении паровых котлов: Верховский хотел отказаться от паровых машин и использовать «нефтяные двигатели, действующих на нефтяном газе». Он считал недопустимым, чтобы корабль в ходе службы терял скорость относительно проектной. В качестве примера Верховский приводил испанский флот, разгромленный американцами: испанские корабли при сдаче развивали 22 узла, но в повседневной эксплуатации с трудом достигали 15.

Основную причину падения скорости он видел в потерях воды в паровых котлах. Для пополнения приходилось использовать воду недостаточно высокого качества, что, по его мнению, выводило котлы из строя. Замена паровых машин и котлов нефтяными двигателями, как полагал Верховский, устранила бы эту проблему, упростила обслуживание энергетической установки и уменьшила заметность кораблей: вице-адмирал утверждал, что нефть не даёт дыма. Кроме того, число кочегаров можно было бы сократить примерно вдвое.

Для Балтики Верховский не считал нужными бронированные крейсера-разведчики. На Дальнем Востоке такие корабли, по его мнению, требовались: он предлагал строить их на основе типа «Богатырь», добавив броневой пояс толщиной хотя бы 4 дюйма, то есть 102 мм.

Вице-адмирал С. П. Тыртов не сформулировал требований к крейсерам Балтийского и Дальневосточного флотов, но предложил собственный вариант для Чёрного моря. Он считал достаточным водоизмещение 3–4 тысячи тонн, лёгкую броню — при этом не уточнялось, подразумевался ли броневой пояс — и максимально мощную артиллерию. Большой запас угля Тыртову казался ненужным, поэтому такие корабли не могли бы совершать океанские переходы. Скорость, которую он считал достаточной, составляла всего 15–17 узлов.

Вице-адмирал С. О. Макаров отдавал предпочтение «безбронным судам» водоизмещением 3 000 тонн и ставил их выше прочих типов броненосцев и крейсеров. Понимая, что его подход не разделяют остальные адмиралы, он предлагал включить в программу крейсера трёх типов: «Громобой», «Богатырь» и «Новик».

Среди промежуточных вариантов Макарова был план построить 30 эскадренных броненосцев водоизмещением 12 000 тонн, 20 крейсеров типа «Богатырь» и 148 «безбронных» крейсеров по 3 000 тонн. Помимо этих кораблей, программа включала бы только минный флот и канонерские лодки.

Вице-адмирал А. А. Бирилев полагал, что флоту понадобятся броненосные крейсера водоизмещением 9–11 тысяч тонн «а может и несколько более». Скорость он определял в 20 узлов, а дальность плавания требовал сделать вдвое большей, чем у эскадренных броненосцев. Конкретные параметры бронирования и вооружения Бирилев не называл, указывая лишь, что они должны отвечать задачам кораблей.

К этим задачам он относил защиту своей эскадры от неприятельских крейсеров, формирование отдельной линии в эскадренном бою и самостоятельные операции против вражеских морских сил и берегов. Предложенная «особая линия» предназначалась не для создания быстроходного крыла. Она должна была служить резервом: поддерживать повреждённые броненосцы или атаковать и добивать неприятельские корабли, уже выведенные из боевой линии.

Бирилев не считал, что броненосный крейсер должен постоянно сражаться в линии. Однако корабль следовало наделить достаточной мощью, чтобы при необходимости он мог туда встать, «если окажется полезным». Формулировка о защите эскадры от неприятельских крейсеров оставалась не вполне ясной: вероятно, имелась в виду дозорная служба и способность самостоятельно вступить в бой с крейсерами противника.

Два класса броненосных крейсеров

Контр-адмирал Г. П. Чухнин считал необходимым строить два типа броненосных крейсеров. Первый должен был стать бронированным разведчиком при эскадре, но обладать такой силой, чтобы в подходящих обстоятельствах участвовать в сражении. Для этого кораблю требовалось водоизмещение не менее 7 000 тонн и хорошо защищённая артиллерия.

Второй тип должен был сохранять возможности первого, но дополнительно действовать против Англии на океанских коммуникациях. Для этого требовались значительные запасы угля и высокая автономность; водоизмещение такого крейсера Чухнин оценивал как минимум в 11 000 тонн.

По его мнению, нельзя было ограничиваться только эскадренными разведчиками, не приспособленными к выходу в океан: в войне с Англией они оказались бы бесполезны, а победу над британским флотом в генеральном сражении броненосцев Чухнин считал невозможной. Но строить исключительно большие крейсера, пригодные и для эскадренной службы, и для дальних океанских походов, было бы слишком дорого.

Ближе всего к замыслу Чухнина подходил «Громобой», однако и этот корабль он считал неудачным: на нём не было башенной артиллерии, а запас угля оказался недостаточным.

Контр-адмирал З. П. Рожественский выступал за броненосные крейсера водоизмещением не менее 10 000 тонн, со скоростью как минимум 22 узла и дальностью 6 000 миль экономическим ходом. Он связывал эти требования с ожидаемыми противниками российского флота — Англией и Германией.

В случае войны с германским флотом российским броненосным крейсерам, по плану Рожественского, предстояло выполнять несколько задач:

1. Действовать в авангарде, выяснять состав и перемещения противника, вступать в бой с его крейсерами и уничтожать крейсера-разведчики типа «Ниобе».
2. Преследовать отступающие главные силы немцев, разбивать их арьергард и уничтожать броненосцы, отставшие от соединения.
3. В эскадренном сражении служить «добавочными линейными кораблями», поддерживать слабые фланги, помогать пострадавшим кораблям и наносить решающий удар по колеблющемуся флангу противника.
4. При действиях в арьергарде прикрывать отступающую российскую эскадру и выполнять другие задачи.

Против Англии особенно важны были операции на океанских коммуникациях. Рожественский полагал, что добиться успеха в линейном сражении с британцами можно лишь в «исключительной, нами созданной обстановке», когда значительная часть флота Великобритании будет отвлечена на другие задачи. Создать такую обстановку, по его мысли, могли сильные российские крейсерские эскадры на Дальнем Востоке.

Удары по торговым путям, уничтожение колониальных складов и повреждение береговых сооружений Рожественский считал вспомогательными действиями, которые лишь косвенно влияли бы на исход войны. Вместе с тем он отмечал, что «эти действия приобретают исключительно важное значение, если представляются единственно посильными».

Из этих соображений следовало требование универсальности как броненосных, так и бронепалубных крейсеров. Один и тот же корабль должен был подходить для службы при главных силах и для рейдерских действий в океане. Специализированных рейдеров и отдельных эскадренных разведчиков Рожественский считал нерациональным строить. Требование дальности в 6 000 миль экономическим ходом вытекало именно из необходимости совмещать эти задачи.

Требование скорости в 22 узла основывалось на оценке германских броненосцев. Рожественский считал, что броненосный крейсер должен быть минимум на два узла быстрее неприятельского эскадренного броненосца, и предполагал, что новые германские корабли будут развивать 20 узлов. Однако проектная скорость броненосцев типа «Брауншвейг» составляла лишь 18 узлов. Если бы Рожественский располагал этой информацией, он, вероятно, мог бы согласиться на скорость крейсера в 20–21 узел.

Рожественский также критиковал малые крейсера водоизмещением 3 000–4 000 тонн. Он указывал, что «с этой точки зрения крейсера типа „Боярин“ и „Новик“ имеют недостаточный радиус действий, плохую мореспособность и представляются слишком неустойчивыми платформами для артиллерийских и минных орудий».

В качестве эскадренных бронепалубных разведчиков он предлагал корабли водоизмещением 6 000 тонн, способные развивать 23 узла и проходить 6 000 миль экономическим ходом. Такие крейсера должны были превосходить вражеские броненосцы не на два, а на три узла. По параметрам эта концепция была близка к «шеститысячникам», которые Россия заказывала и строила перед Русско-японской войной.

Контр-адмирал А. М. Абаза, как и Рожественский, считал, что броненосный крейсер должен быть универсальным: нести службу при эскадре и совершать океанские рейды. В океане таким кораблям предстояло действовать на британских коммуникациях. В отличие от Рожественского, Абаза полагал, что российские крейсера смогут «остановить всякую морскую торговлю» Великобритании. Успешная крейсерская война, по его расчёту, могла задушить британскую экономику и вынудить страну принять условия победителя.

В войне с другими государствами броненосные крейсера также пригодились бы после разгрома главных сил противника в генеральном сражении, за которое отвечали эскадренные броненосцы: они могли перерезать морские коммуникации неприятеля.

Абаза учитывал и возможность того, что англичане введут систему конвоев. Тогда российским крейсерам в океане пришлось бы вступать в бой с боевыми кораблями противника. Способность выдержать такое столкновение была важна и для разведывательной службы. Абаза пояснял: «При разведках не раз придется сразиться с разведчиками неприятеля и силою пробиваться через них, чтобы добыть сведения о главных силах или чтобы вернуться со сведениями к своему адмиралу».

При этом Абаза, в отличие от Рожественского и Чухнина, считал «Громобой» полностью соответствующим перечисленным требованиям. По его мнению, флоту не требовался другой тип броненосного крейсера.

Вице-адмирал Е. И. Алексеев ограничился кратким предложением строить броненосные крейсера водоизмещением 10 000 тонн, не объяснив свою позицию.

Главный инспектор кораблестроения Н. Н. Кутейников не предлагал конкретных типов таких кораблей. Он отмечал, что установка на «Богатыре» широкого 4-дюймового броневого пояса по ватерлинии увеличила бы водоизмещение с 6 850 тонн — именно так значение приведено в исходных данных — до 8 400 тонн. При этом улучшенный «Богатырь» всё равно был бы легче британского «Монмута», в частности потому, что на английском крейсере применялись тяжёлые котлы Бельвилля, а не сравнительно лёгкие котлы Норманна. Кутейников не возражал против создания такого корабля.

Все перечисленные предложения российские адмиралы высказали в период с сентября по декабрь 1902 года.

Возможный облик нового корабля

Несмотря на расхождения в деталях, большинство адмиралов склонялось к крупному броненосному крейсеру водоизмещением 10–11 тысяч тонн. Он должен был быть пригоден как для действий вместе с эскадрой, так и для продолжительных походов через океан. При таких требованиях получился бы увеличенный «Баян» с более значительным запасом угля и, следовательно, большей дальностью плавания. В пределах указанного водоизмещения и уровня тогдашних технологий создать принципиально иной универсальный корабль было бы трудно.

Близким ориентиром мог служить британский броненосный крейсер «Девоншир». Шесть кораблей этого типа заложили в 1902 году. Их основное вооружение составляли четыре 7,5-дюймовых, или 190-мм, орудия в одноорудийных башнях, расположенных ромбом, и шесть 6-дюймовых пушек в казематах. При мощности машин 21 500 л. с. скорость достигала 22 узлов.

Запас топлива составлял 1 050 тонн угля, полный запас — 1 950 тонн. Расчётная дальность экономическим ходом равнялась 8 500 милям. Броневой пояс высотой 3 метра имел толщину 152 мм. Броневая палуба, по-видимому, карапасного типа, имела толщину от 19 до 51 мм.

Размеры и скорость «Девоншира» отвечали основным требованиям, которые российские адмиралы предъявляли к броненосному крейсеру. Однако британские кораблестроители первоначально хотели вооружить его двумя 9,2-дюймовыми, или 234-мм, пушками. Разместить столь крупные артиллерийские системы в узких оконечностях не удалось. В результате там установили одноорудийные башни с 190-мм орудиями, уступавшими по мощности 234-мм пушкам.

Часть недостатка британцы компенсировали, заменив носовые двухуровневые казематы с 6-дюймовыми орудиями двумя 190-мм башнями — по одной с каждого борта. Российские проектировщики столкнулись бы с аналогичной проблемой: двухорудийные 8-дюймовые башни в оконечностях разместить было бы невозможно. Теоретически могла подойти ромбическая схема, но её применение оставалось маловероятным.

Особое значение для российских требований имела вертикальная защита. На «Рюрике», «России», «Громобое» и броненосцах типа «Пересвет» броневой пояс закрывал ватерлинию лишь частично, а оконечности защищала карапасная броневая палуба. На «Цесаревиче» и строившихся по сходному проекту броненосцах типа «Бородино» главный и верхний пояса проходили от форштевня до ахтерштевня. Аналогичная схема применялась на «Баяне», за исключением небольшого кормового участка, где ватерлиния оставалась без броневой защиты.

Защита «Девоншира» была заметно скромнее. Его пояс толщиной 152 мм простирался на 74 метра — немногим более половины длины крейсера, составлявшей 144,32 метра. Высота пояса равнялась 3 метрам. У «Баяна» главный пояс был высотой 1,8 метра, а верхний пояс занимал ещё одно межпалубное пространство, ориентировочно около 2,7 метра. Поэтому британская схема вряд ли устроила бы российских моряков: вероятнее всего, они настаивали бы на защите по типу «Баяна», но с бронированием всей ватерлинии. Для этого требовалось значительно больше брони, чем предусматривал проект «Девоншира».

Некоторый резерв для усиления корабля существовал. Шесть котлов «Девоншира» оставались цилиндрическими, огнетрубными; их замена на более лёгкие водотрубные могла дать выигрыш в массе. Можно было также уменьшить запас угля: российские требования предусматривали дальность 6 000 миль экономическим ходом, тогда как британский крейсер рассчитывался на 8 500 миль.

Вероятно, российские адмиралы потребовали бы и больше шести 6-дюймовых орудий: не менее восьми, как на «Баяне», или даже больше. Увеличение числа пушек добавило бы массу не только за счёт самих орудий, но и за счёт отдельных казематов. Противоминная артиллерия «Девоншира» состояла из двух 76-мм и восемнадцати 47-мм пушек. Российский проект, по всей вероятности, получил бы не менее двенадцати 75-мм орудий, что также увеличило бы вес.

Если бы Морское министерство выделило средства и начало проектирование броненосного крейсера по программе 1903–1923 годов, мог появиться корабль со следующими примерными характеристиками: водоизмещение 10–11 тысяч тонн, скорость 21–22 узла, два 8-дюймовых орудия в одноорудийных башнях в оконечностях, 8–12 6-дюймовых пушек в казематах и не менее двенадцати 75-мм орудий, также размещённых в казематах.

Вертикальная защита, вероятно, включала бы крупповскую броню: главный пояс толщиной не менее 152–178 мм и верхний боевой пояс, проходящий вдоль всей ватерлинии. А вот размещение четырёх одноорудийных 8-дюймовых башен по ромбической схеме было бы маловероятно: для такого решения, скорее всего, не хватило бы массы, допустимой в пределах проектного водоизмещения.

Подобный корабль соответствовал бы основным пожеланиям адмиралов, высказанным в конце 1902 года, и возможностям российского судостроения того времени. Но опыт Русско-японской войны быстро сделал бы его устаревшим. Для серийного строительства послевоенных крейсеров такой проект оказался бы столь же мало пригоден, как и первоначальный броненосный крейсер «Баян». Продолжение следует.

Комментарии ⁰