Почему «Баян» мог стать лучшим разведчиком войны

Лучший крейсер Русско-японской войны: почему им мог быть «Баян»

Разведывательный крейсер в войне на море должен был решать не одну, а сразу три взаимосвязанные задачи.

Первая заключалась в поиске противника: необходимо было установить местонахождение его сил, определить их состав и своевременно передать сведения командованию.

Вторая состояла в наблюдении за неприятелем в течение всего времени, требуемого для выполнения боевой задачи. Одного краткого обнаружения было недостаточно — разведчик должен был сохранять контакт столько, сколько позволяла обстановка.

Третья задача была связана с обеспечением скрытности собственной эскадры. Русский крейсер должен был не только вести разведку, но и мешать вражеским крейсерам-разведчикам обнаруживать и отслеживать главные силы русского флота.

Именно с этих позиций следует сравнивать корабли, участвовавшие в Русско-японской войне. Важны не только скорость, число орудий и толщина брони, но и способность корабля выполнить весь комплекс разведывательных задач, не оказавшись быстро выведенным из строя.

Каким мог быть идеальный разведчик

Развитие разведывательных крейсеров в конце XIX — начале XX века шло по пути постоянного усиления. В первые годы броненосной эпохи разведкой занимались безбронные суда, затем эту роль приняли бронепалубные крейсера. Позднее функции разведчиков стали передавать броненосным крейсерам, а дальнейшим развитием идеи стал линейный крейсер.

Показателен британский «Инвинсибл». В перечне его основных задач на первых местах находились разведка и поддержка небольших разведывательных крейсеров.

Германия также рассматривала свои будущие линейные крейсера как быстроходную часть главных сил. Поэтому их объединили в соединение, получившее название «1-я разведывательная группа Флота открытого моря». Это наименование отражало реальное предназначение кораблей, а не было формальностью.

Если перенести подобные требования на условия Русско-японской войны, идеальным разведчиком выглядел бы быстроходный эскадренный броненосец, вооружённый 12-дюймовой артиллерией и защищённый настолько, чтобы участвовать в эскадренном бою.

В Российской империи существовал проект, отчасти соответствовавший этой концепции. Один из инициативных проектов Балтийского завода предусматривал создание корабля с 12-дюймовыми орудиями, скоростью 20 узлов и броневой схемой, близкой к использованной на эскадренных броненосцах типа «Пересвет». Водоизмещение такого судна должно было превысить 15 000 т.

Однако в 1904–1905 годах ни один флот ещё не был готов к полноценному переходу от броненосного крейсера к линейному крейсеру. Поэтому проект Балтийского завода так и остался на бумаге.

Японские бронепалубные крейсера

В Объединённом флоте разведывательные функции при эскадре возлагались на бронепалубные крейсера. Наиболее быстроходными среди них считались четыре корабля, известные как «собачки»: «Иосино», «Касаги», «Такасаго» и «Читосе».

На испытаниях они показывали 22,5–23,4 узла. Но эти результаты, вероятно, были получены за счёт форсирования механизмов. Насколько можно судить, на кораблях использовались огнетрубные котлы, позволявшие заметно увеличивать мощность энергетической установки на форсаже. Поэтому длительная скорость полного хода, скорее всего, не превышала 20 узлов.

У остальных японских бронепалубных крейсеров продолжительная скорость была ниже. Обычно она находилась в пределах 16–18 узлов и лишь изредка достигала 19 узлов.

Русская эскадра на Дальнем Востоке располагала крейсерами, созданными по четырём разным концепциям. Броненосные крейсера-рейдеры можно не рассматривать: их изначально проектировали не для действий при эскадре. Остальные корабли условно разделялись на три группы.

«Новик»: ставка только на скорость

Первую концепцию воплощал «Новик». Его главным достоинством была высокая скорость, а экипаж в Порт-Артуре пользовался репутацией смелого и энергичного.

Однако на скорости преимущества корабля практически заканчивались. «Новик» нёс всего шесть 120-мм орудий, а корпус, созданный по сути как увеличенный миноносец, оказался неустойчивой платформой для артиллерийского боя.

Слабое вооружение и недостаточная устойчивость делали его плохим противником для любого японского бронепалубного крейсера. Исключением можно считать разве что «Сайен» — бывший китайский корабль, перешедший к японцам. Впрочем, в составе японского флота его переклассифицировали в канонерскую лодку.

Поэтому для разведывательной службы «Новик» подходил ограниченно. В этом отношении даже «Боярин» выглядел предпочтительнее. Он уступал «Новику» в скорости, зато был более устойчив и лучше приспособлен к артиллерийскому бою. «Новик» оставался большим миноносцем, тогда как «Боярин» являлся пусть небольшим, но полноценным крейсером. При благоприятных обстоятельствах он мог вступить в бой с наиболее слабыми японскими кораблями своего класса и имел определённые шансы на успех.

Быстроходные «шеститысячники»

Вторая концепция получила воплощение в крейсерах «Аскольд», «Богатырь» и «Варяг». Последний фактически выпал из этой группы из-за проблем с энергетической установкой. Уверенно развивать он мог, если повезёт, около 17 узлов, поэтому замысел быстроходного крейсера к нему уже не вполне относился.

«Аскольд» и «Богатырь» в качестве разведчиков выглядели гораздо убедительнее. Их вооружение включало двенадцать 6-дюймовых орудий. По огневой мощи они превосходили почти все японские бронепалубные крейсера, за исключением трёх наиболее сильных «собачек», вооружённых двумя 8-дюймовыми и десятью 120-мм орудиями. Впрочем, даже против этих кораблей русские «шеститысячники» могли сражаться практически на равных.

Наличие 8-дюймовых орудий само по себе давало японским кораблям заметное преимущество. Однако «Касаги», «Такасаго» и «Читосе» имели сравнительно небольшое водоизмещение и узкие корпуса, оптимизированные под скорость. Для артиллерии крупного калибра это были не самые удобные платформы. Во время Русско-японской войны точность огня их 8-дюймовых орудий, по всей видимости, была посредственной.

Достоверных сведений о попаданиях 8-дюймовыми снарядами с этих кораблей немного. По имеющимся данным, нельзя уверенно назвать хотя бы один такой случай, хотя это, разумеется, не доказывает полного отсутствия подобных попаданий.

Русские крейсера этого типа продемонстрировали, что способны действовать и против превосходящих по численности сил противника. В Цусимском сражении «Олег» и «Аврора» прикрывали транспорты от атак двух японских боевых отрядов крейсеров. Им эпизодически помогали «Мономах», «Донской» и «Светлана».

«Аврора» получила 18 попаданий. Из них 13 пришлись на снаряды калибра 6–8 дюймов, три — на 120-мм и два — на 75-мм боеприпасы. «Олег» получил 14 попаданий. Несмотря на повреждения, оба корабля в значительной степени сохранили боеспособность.

Но бои 1904–1905 годов выявили фундаментальный недостаток «шеститысячников»: отсутствие броневого пояса. Это серьёзно ухудшало их живучесть.

«Аскольд» в сражении в Жёлтом море получил значительные повреждения корпуса не только от прямых попаданий, но и от близких разрывов. Были повреждены и дымовые трубы. На следующий день его скорость постепенно снизилась до 15 узлов.

«Варяг» получил пробоину в районе ватерлинии площадью примерно 2 кв. м. Нижний край повреждения находился на 0,8 м ниже ватерлинии. В результате была затоплена кочегарка, а крейсер получил крен в 10 градусов на один борт.

Повреждения «Олега» в Цусимском сражении командир корабля Л. Ф. Добротворский описал в отчёте. Суть его объяснения заключалась в следующем: у крейсера имелась броневая палуба, но отсутствовала бортовая защита. Через небронированный борт проходило множество трубок и штоков, не имевших прикрытия. Снаряд, пробив борт, разрывался внутри, деформировал палубу, срывал трубы, повреждал заклёпки, после чего вода через образовавшиеся отверстия поступала в помещения под броневой палубой. На «Олеге» так были затоплены несколько отделений и операционный пункт. В последнем медицинскому персоналу пришлось вместо оказания помощи закрывать отверстия в потолке и вычерпывать воду.

Крейсер сохранил ход и остался в строю, однако повреждения ватерлинии привели к затоплению помещений. На ходу вода также сильно заливала жилую палубу через пробоины.

Таким образом, оценка «шеститысячников» получается двойственной. Если сравнивать сами корабли, не учитывая качество подготовки экипажей и особенности применённых боеприпасов, «Аскольд» и «Богатырь» заметно превосходили японские бронепалубные крейсера 2-го ранга, кроме «собачек». Это касалось и живучести: русский крейсер водоизмещением свыше 6000 т мог выдержать больше попаданий, чем большинство японских кораблей нормальным водоизмещением около 3–4 тыс. т.

Однако даже «Богатырь», лучше защищённый среди русских «шеститысячников», теоретически мог получить тяжёлые повреждения корпуса от крейсера вроде «Сумы».

Для разведчика подобные повреждения особенно опасны. Его задача требовала действовать между сближающимися флотами, а падение скорости могло привести не только к срыву разведки, но и к гибели повреждённого корабля под огнём тяжёлых сил противника.

Высокая первоначальная скорость частично спасала русские крейсера от такого исхода. 28 июля в сражении при Шантунге «Аскольд» получил повреждения и потерял часть хода. На следующий день его преследовали три японских бронепалубных крейсера. Тем не менее русский корабль ещё мог идти со скоростью 17–18 узлов, чего оказалось достаточно, чтобы японцы прекратили погоню. Но это был лишь последний рывок: позднее в тот же день «Аскольд» уже не мог развить больше 15 узлов.

Порт-артурские «богини» — «Диана» и «Паллада» — с их скоростью около 17 узлов по паспортным данным казались очень тихоходными по сравнению с японскими кораблями. В реальной эксплуатации, однако, они по скорости и вооружению практически не уступали большинству японских бронепалубных крейсеров, а иногда и превосходили их. При этом русские корабли были крупнее и потому обладали большей живучестью.

Японскому командованию приходилось учитывать наличие у русских мощного крейсерского соединения. Обычных бронепалубных крейсеров для противодействия ему было недостаточно, поэтому их требовалось поддерживать броненосными крейсерами.

Особенно хорошо это видно по обстановке утром 28 июля 1904 года, когда русская эскадра попыталась прорваться из Порт-Артура во Владивосток. Все четыре японских крейсера, находившиеся в распоряжении Х. Того, оказались отделены от главных сил. Четвёрка Х. Камимуры в это время следила за Владивостокским отрядом крейсеров.

Броненосцы Х. Того находились неподалёку от острова Роунд. «Касуга» и «Ниссин» располагались у Порт-Артура. «Якумо» вместе с 3-м боевым отрядом шёл примерно в 15 милях от Ляотешаня отдельно от «итальянцев». «Асама» находился у островов Эллиот.

Разобщённость сил дорого обошлась японцам. К началу сражения в Жёлтом море Х. Того успел соединить со своими четырьмя броненосцами лишь половину броненосных крейсеров — «Ниссин» и «Касугу». «Якумо» присоединился к главной группе только во второй фазе боя, а «Асама» вообще не успел войти в её состав. При более решительных действиях японского адмирала даже «Якумо» подошёл бы к месту сражения лишь после того, как его исход уже определился.

Преимущества русских «шеститысячников» как разведчиков сводились к двум главным пунктам.

Во-первых, они были сильнее японских бронепалубных крейсеров 2-го ранга.

Во-вторых, их присутствие вынуждало японцев прикрывать собственные бронепалубные отряды броненосными крейсерами.

Главный недостаток состоял в том, что русские корабли могли привлечь внимание японских броненосных крейсеров, но не могли выдержать с ними полноценного боя.

Японские корабли английской постройки были примерно в полтора раза крупнее «Аскольда» и «Богатыря». Их бортовой залп включал четыре 8-дюймовых и семь 6-дюймовых орудий. Русские крейсера могли ответить семью или восемью 6-дюймовыми орудиями.

Японские фугасные снаряды были относительно малоэффективны против хорошо бронированных целей. Но против бронепалубных крейсеров они становились очень опасными. Защита японских кораблей, напротив, почти исключала получение серьёзных повреждений от 6-дюймовых снарядов — как фугасных, так и бронебойных, независимо от того, были ли они русского или японского типа.

«Аскольд» или «Богатырь» могли при удачном стечении обстоятельств некоторое время выдерживать огонь японского броненосного крейсера, но такая дуэль оставалась смертельно опасной. Русский корабль почти не имел возможности нанести противнику существенный ущерб. Его единственным разумным решением было быстро увеличить дистанцию и выйти из боя.

Для разведывательного корабля это означало невозможность полноценно выполнить задачу. Если японские бронепалубные крейсера получали поддержку «асамоидов», русские «шеститысячники» уже не могли оттеснить их и не допустить к главным силам. Следовательно, против такой системы прикрытия они не могли успешно вести разведку при эскадре.

«Баян»: броненосный разведчик

Третью концепцию представлял «Баян». По скорости он соответствовал требованиям разведывательной службы, а его боевые возможности заметно превосходили возможности любого японского бронепалубного крейсера.

Даже наиболее сильные японские корабли этого класса — «Касаги» и «Такасаго» — уступали «Баяну» по защищённости. При этом особого превосходства в скорости они не имели, а возможно, не превосходили его вовсе.

В бою один на один любой японский бронепалубный крейсер являлся для «Баяна» противником, которого он мог уверенно атаковать. Это утверждение относится именно к характеристикам кораблей и не учитывает уровень подготовки экипажей.

Русские «шеститысячники» также могли побеждать большинство японских бронепалубных крейсеров, кроме «собачек». Но у них существовал серьёзный риск получить повреждения, исключающие дальнейшее выполнение разведывательной задачи. «Баян» был гораздо лучше защищён от подобного развития событий.

Близкие разрывы, повредившие «Аскольд», пробоины у ватерлинии, как на «Варяге» и «Олеге», — всё это не представляло для «Баяна» такой же угрозы. Даже незащищённая часть его кормы выдержала прямое попадание 6-дюймового снаряда. Тем более устойчивым корабль был при попаданиях в броневой пояс.

«Баян», конечно, не был неуязвимым. Даже у самого защищённого корабля эпохи Русско-японской войны могли быть разбиты дымовые трубы. В некоторых условиях это приводило не просто к снижению тяги, но и к остановке котельного отделения, поскольку дымоходы от него выводились в разрушенную трубу.

Поэтому достоинство «Баяна» состояло не в полной невосприимчивости к огню среднекалиберной артиллерии, а в гораздо большей устойчивости по сравнению с бронепалубными крейсерами.

То же самое можно сказать о противостоянии японским броненосным крейсерам. «Баян» был лучше приспособлен для борьбы с японскими бронепалубными кораблями, чем «Аскольд» и «Богатырь». Но если японские бронепалубные крейсера действовали под прикрытием «асамоидов», преимущество русского корабля исчезало.

Объективно «Баян» уступал японским броненосным крейсерам и «Ниссину» с «Касугой». Японские корабли имели более сильное вооружение, а «асамоиды» превосходили русский крейсер и по защите. Их недостатком была меньшая скорость.

На первый взгляд могло показаться, что в бою с японским броненосным крейсером «Баян» не имел принципиального преимущества перед «Аскольдом» или «Богатырём». Но у него имелось важное качество, которого не было у русских «шеститысячников».

Почему «Баян» мог связать противника боем

Хотя «Баян» уступал японским броненосным крейсерам, его характеристики позволяли надолго связать боем даже «Идзумо» или «Ниссин».

Причин было несколько.

Первая — достаточно сильная защита от среднекалиберных снарядов. По уровню бронирования «Баян» уступал «Идзумо» и «Якумо», но оставался хорошо защищённым кораблём. Показательно, что «Россия» и «Громобой», имевшие более слабую броню, смогли выдержать многочасовой бой с четырьмя «асамоидами» Х. Камимуры даже после выхода «Рюрика» из строя.

Вторая причина — наличие у «Баяна» 8-дюймовых орудий. «Аскольд» и «Богатырь» таких пушек не имели, а сам русский крейсер, несмотря на меньшее число орудий крупного калибра, оставался опасным противником для японских кораблей.

У «Баяна» 8-дюймовые орудия размещались в одноорудийных башнях. Благодаря этому по темпу огня он приближался к «асамоидам», хотя японские крейсера имели вдвое больше 8-дюймовых стволов.

Японские корабли использовали двухорудийные башни. Их конструкция не позволяла в боевых условиях добиться такой же интенсивности огня на один ствол, какая была возможна у орудий в палубных установках или одноорудийных башнях.

Поэтому разница между «Баяном» и английским «асамоидом» по числу выпущенных 8-дюймовых снарядов могла составлять не вдвое, а, вероятно, не более 15 процентов.

Третьим преимуществом была скорость. «Баян» не мог соперничать с 23-узловыми бронепалубными крейсерами, но его хода хватало, чтобы выбирать момент вступления в бой, дистанцию и время выхода из боя.

Кроме того, особенности боеприпасов давали ему возможность атаковать японский броненосный крейсер на выгодных условиях. «Асамоиды» имели главным образом фугасные снаряды; японские бронебойные боеприпасы представляли собой разновидность фугасных. У «Баяна» имелись полноценные 8-дюймовые бронебойные снаряды.

На дистанции 18–22 кабельтовых они могли пробивать 152-мм броню башен, барбетов и казематов «асамоидов». Если командир «Баяна» решал вести бой агрессивно и сближаться, скорость позволяла ему выйти на такую дистанцию.

Опасность для японских кораблей усиливалась особенностями их конструкции. На английских броненосных крейсерах значительная часть боекомплекта хранилась непосредственно в башнях. Кроме того, японцы имели привычку складировать боеприпасы в казематах. Попадания в эти зоны могли вызвать чрезвычайно тяжёлые, а иногда и решающие повреждения.

При сближении «Баян» также получил бы немало попаданий. Но японские фугасные снаряды часто детонировали при первом контакте с преградой, поэтому вероятность нанести русскому крейсеру тяжёлые повреждения была сравнительно небольшой. В случае ухудшения обстановки «Баян» мог увеличить дистанцию до 30–40 кабельтовых, где вероятность попаданий заметно снижалась.

Эта схема не означала гарантированной победы. Кроме того, преимущество русского крейсера возникало не только благодаря его конструкции, но и благодаря наличию полноценных бронебойных снарядов. Если бы японцы располагали классическими бронебойными боеприпасами, «Баян» лишился бы значительной части своего преимущества.

Тем не менее даже без учёта боевых возможностей русских бронебойных снарядов можно сделать несколько выводов о положении японского броненосного крейсера, встретившего «Баян».

Он не мог просто уклониться от боя.

Он не мог проигнорировать русский корабль, поскольку тот представлял серьёзную угрозу.

Он не мог рассчитывать быстро вывести «Баян» из строя, даже сосредоточив на нём огонь всей своей артиллерии.

Значение такого противостояния для разведки было очень велико. Представим ситуацию, в которой «Баян» встречает «Идзумо», прикрывающий японские бронепалубные крейсера. Если русский корабль не способен оттеснить противника, то и «Идзумо» не может заставить «Баян» отойти — при условии, что остальные японские крейсера связаны боем с «Дианой» и «Палладой», а командир «Баяна» действует решительно.

В этом случае оба соединения оказываются скованными боем и не могут выполнять разведывательную задачу. Русский крейсер, не сумев самостоятельно обнаружить противника, одновременно мешает сделать это японскому отряду. Быстроходный «шеститысячник» не обладал такой возможностью.

Роль японских броненосных крейсеров

Японское представление о задачах броненосного крейсера сформировалось под влиянием Японо-китайской войны и особенно сражения при Ялу.

Японцы добились определённых успехов, используя бронепалубные крейсера против китайской эскадры, которую возглавляли броненосцы. Однако сражение показало, что бронепалубные корабли недостаточно эффективны в борьбе с тяжёлыми броненосцами.

После Ялу командующий японской эскадрой адмирал Ито и начальник Главного морского штаба Кобаяма пришли к выводу, что идеальный крейсер должен обладать следующими характеристиками:

водоизмещение около 8000 т;

многочисленная скорострельная артиллерия калибром 6–8 дюймов;

броня, способная защищать от 6–8-дюймовых бронебойных снарядов на обычных дистанциях морского боя;

скорость, превышающая скорость вражеских эскадренных броненосцев.

Эти выводы оказались ошибочными, но именно на их основе Япония строила свои броненосные крейсера. Их основным предназначением считался эскадренный бой.

Корабли, заказанные в Англии, Франции и Германии, в целом соответствовали требованиям японского флота. До начала войны японские моряки тренировались вести огонь с дистанции 30–35 кабельтовых. На таком расстоянии 152-мм броня башен, барбетов и казематов защищала от 8-дюймовых бронебойных снарядов, а тем более от 6-дюймовых.

В повседневной эксплуатации «асамоиды» не развивали рекордных скоростей, показанных на испытаниях. Но они всё равно превосходили по скорости эскадренные броненосцы. В Цусимском сражении 1-й боевой отряд Х. Того шёл не быстрее 15 узлов, тогда как крейсера Х. Камимуры развивали до 17 узлов.

Японские броненосные крейсера получили многочисленную скорострельную артиллерию. Платой за это стала медленная и уязвимая система подачи боеприпасов к 6- и 8-дюймовым орудиям на кораблях английской постройки.

Кроме того, реальные размеры кораблей превысили первоначальные расчёты. Японцы ориентировались на нормальное водоизмещение около 8000 т, но построенные броненосные крейсера имели от 9436 до 9710 т. Увеличение водоизмещения означало и рост стоимости.

Такие корабли были слишком дорогими, крупными и недостаточно быстрыми, чтобы их существование оправдывалось только службой при эскадре. Их цена и размеры имели смысл лишь при условии, что крейсера способны решать дополнительные задачи.

Британские броненосные крейсера, например, могли не только вести разведку, но и защищать океанские коммуникации. Японские же корабли оправдывали себя прежде всего возможностью участвовать вместе с броненосцами в генеральном сражении против главных сил противника.

Почему отсутствие «Баяна» было менее опасным

Способность «Баяна» связать японский броненосный крейсер боем имела два важных следствия.

Первое уже рассматривалось: русский отряд бронепалубных крейсеров во главе с «Баяном» мог сорвать разведку японского соединения, даже если японский отряд возглавлял более сильный «асамоид».

Второе последствие было связано с соотношением сил в главном сражении. Отсутствие «Баяна» ослабляло русскую эскадру меньше, чем отсутствие «асамоида» ослабляло японские главные силы.

«Баян» был меньше и слабее японских броненосных крейсеров и не предназначался для постоянного нахождения в линии. Но он мог оттянуть на себя «асамоид» — корабль, который как раз предназначался для боя в составе главных сил.

Следовательно, русский крейсер, даже уступая противнику индивидуально, позволял уменьшить ударную мощь японской линии.

Цена «Баяна»

Для оценки экономической стороны вопроса использовались данные «Судового списка за 1904 г.». При расчёте стоимости тонны из нормального водоизмещения исключались запасы угля, поскольку уголь являлся грузом корабля и не был связан непосредственно со строительными работами.

В идеале следовало бы исключить также другие грузы — вес экипажа и прочие аналогичные величины — и привести все корабли к стандартному водоизмещению. Но таких сведений по всем рассматриваемым броненосцам и крейсерам не было, поэтому расчёт ограничивался исключением угля.

Стоимость одной тонны у «Баяна» оказалась выше, чем у бронепалубных крейсеров, и приблизилась к уровню эскадренных броненосцев. Это объясняется развитым бронированием и наличием башенных установок.

При этом разрыв между стоимостью тонны «Баяна» и крупных бронепалубных крейсеров был относительно небольшим. Русский броненосный крейсер обходился дороже главным образом не из-за резко большей цены каждой тонны, а из-за большего водоизмещения.

Если сравнивать «Богатырь», выбранный адмиралами Российского императорского флота как прототип для серии эскадренных крейсеров, с «Баяном», последний стоил примерно в 1,36 раза дороже. Разница была значительной.

Но три крейсера типа «Баян» обходились всего на 2 процента дороже, чем четыре корабля типа «Богатырь». При этом возможности трёх «Баянов» для решения задач флота были значительно выше возможностей четырёх «Богатырей».

По критерию «стоимость — эффективность» серия «Баянов» выглядела предпочтительнее. Российскому императорскому флоту, вероятно, было бы выгоднее строить именно такие корабли, а не «Богатыри», «Варяги» и другие «Аскольды», даже если бы общее число броненосных крейсеров оказалось меньше.

Полностью отказываться от бронепалубных крейсеров также не требовалось. Но их можно было сделать дешевле: предусмотреть скорость 21–22 узла на испытаниях и около 20 узлов в повседневной службе, а вооружение ограничить уровнем большинства японских бронепалубных крейсеров — шестью 152-мм орудиями.

Нужен ли был русский «асамоид»

Отдельно можно рассмотреть вопрос о строительстве в России или для России корабля, аналогичного японскому «Идзумо».

Стоимость японских броненосных крейсеров, за исключением «Ниссина» и «Касуги», неизвестна. Но можно оценить предполагаемые расходы. Нормальное водоизмещение «Идзумо» составляло 9503 т. Его стоимость тонны, вероятно, была бы близка к показателю «Баяна»: по характеристикам «Идзумо» находился между «Баяном» и классическим эскадренным броненосцем, а стоимость тонны «Баяна» лишь немного отличалась от стоимости тонны броненосца.

Если бы корабль водоизмещением с «Идзумо» заказали на той же верфи, где строился «Баян», его цена могла составить примерно 9,95 млн рублей.

Но дал бы такой крейсер преимущества в борьбе с японскими бронепалубными кораблями? Нет. Он уступал бы «Баяну» в скорости, а усиленное вооружение для борьбы с бронепалубными крейсерами было бы избыточным. Для этой задачи возможностей «Баяна» хватало.

Подходил ли бы такой корабль для боя в линии? Против эскадренного броненосца — безусловно нет.

10–12-дюймовые орудия русских броненосцев могли пробивать защиту японских броненосных крейсеров на всех разумных дистанциях боя. Это подтверждалось расчётом бронепробиваемости по «Якумо», выполненным при условии, что корабль защищён наиболее совершенной для того времени бронёй Круппа.

Проблемы с пробитием цитадели возникали только у 12-дюймовых снарядов с пороховым снаряжением. Причиной была установка взрывательной трубки от фугасного снаряда. На больших дистанциях она могла вызвать детонацию до того, как снаряд достигнет машинных или котельных отделений.

Русскому кораблю, построенному по схеме «Идзумо», для пробития хотя бы 6-дюймовой брони пришлось бы сближаться с броненосцем до 22 кабельтовых или даже ближе. Но на такой дистанции сам крейсер оказался бы уязвим для огня броненосца. Его цитадель, боевая рубка и установки главного калибра защищались бронёй толщиной 9–10 дюймов.

Отсюда следовал простой вывод: японский броненосный крейсер мог сражаться с современным эскадренным броненосцем только до тех пор, пока тот не сосредоточивал на нём огонь.

Если броненосец начинал вести прицельную стрельбу по крейсеру, тому приходилось увеличивать дистанцию и уходить из зоны эффективного огня. Такой эпизод наблюдался в Цусимском сражении: когда «Орел» перенёс огонь на ближайший японский броненосный крейсер, тот был вынужден выполнить коордонат и увеличить расстояние.

Отход ухудшал точность стрельбы самого броненосного крейсера. При увеличении дистанции точность среднекалиберных орудий снижалась быстрее, чем точность крупнокалиберной артиллерии броненосца.

Теоретически крейсер мог компенсировать недостаток вооружения лучшей подготовкой комендоров. Но рассчитывать на постоянное превосходство экипажа было нельзя.

Кроме того, в первой половине 1904 года японские моряки ещё не умели эффективно стрелять с дистанции 40 кабельтовых и более. Это проявилось, например, при попытке атаковать главными силами флота три русских крейсера у Порт-Артура.

Возникал закономерный вопрос: зачем Российскому императорскому флоту строить броненосный крейсер стоимостью примерно в три четверти «Цесаревича», если такой корабль не способен противостоять «Цесаревичу» в линейном бою?

Когда создавались «Рюрик» и его последователи, речь шла о крупных океанских рейдерах. Они также не предназначались для полноценного сражения с броненосцами, но должны были действовать на коммуникациях противника. Крейсера типа «асамоид» для рейдерской службы тоже не подходили.

Оставался вариант дальнего обстрела вражеских броненосцев. Но для этого вполне хватало и «Баяна».

«Баян» и принцип концентрации сил

Есть известный эпизод из эпохи Наполеона. Один из придворных начал хвалить императора за способность разбивать гораздо более многочисленные армии. Наполеон остановил льстеца и заявил, что никогда не побеждал таким образом. По его словам, успехи основывались на умении создать превосходство в нужном месте.

Более многочисленную армию он разбивал по частям, добиваясь превосходства в каждом отдельном столкновении. Если противник успевал сосредоточить силы, Наполеон манёвром создавал перевес на ключевом участке сражения, после чего использовал превосходство в артиллерии или живой силе.

Японская кораблестроительная программа «6+6» предусматривала создание шести мощных броненосцев и шести броненосных крейсеров.

Российская империя решила, что роль броненосного крейсера в эскадренном бою ещё недостаточно изучена, и сделала основной упор на эскадренные броненосцы. По числу таких кораблей Россия превосходила Японию, хотя русские броненосцы были меньше по размерам.

Серия крейсеров типа «Баян» могла изменить распределение сил ещё до начала генерального сражения. Если «Баяны» связывали боем японские броненосные крейсера, это обеспечивало русским броненосцам количественный перевес в ключевой точке — в столкновении главных сил.

Экономический расчёт позволяет наглядно представить масштаб такого преимущества. В сопоставимых ценах, что особенно важно, средства, необходимые для строительства шести броненосцев водоизмещением 15 000 т и шести броненосных крейсеров водоизмещением 9503 т, позволяли построить девять «Цесаревичей» и пять «Баянов».

Если русские «Баяны» оттягивали на себя японские броненосные крейсера типа «Идзумо» — подобно тому, как «Россия» и «Громобой» в своё время удерживали на себе четыре таких корабля, — тогда девять «Цесаревичей» получали полуторакратное численное превосходство над шестью японскими броненосцами в главном сражении.

Оставался вопрос, смогла бы русская эскадра воспользоваться таким преимуществом. Но сами крейсера типа «Баян» в условиях Русско-японской войны позволяли это преимущество создать. Для крейсера подобная способность являлась достаточным обоснованием его ценности.

Сравнивать корабли только по отдельным тактико-техническим характеристикам неправильно. «Баян» действительно уступал «Идзумо» и «Якумо» по ряду параметров: японские корабли были сильнее вооружены и лучше защищены. Но корабли следует оценивать по тому, насколько успешно они выполняют предназначенную функцию и какой вклад вносят в решение флотских задач.

«Баян» соответствовал своей роли разведчика и корабля, способного связать противника боем. При этом он обладал приемлемым соотношением боевой эффективности и стоимости. Японские «асамоиды» такой баланс имели в меньшей степени.

Каким мог стать идеальный «асамоид»

Японцы сравнительно быстро осознали ограниченность концепции крупного броненосного крейсера со среднекалиберной артиллерией.

В январе 1905 года, ещё до окончания Русско-японской войны, был заложен броненосный крейсер «Цукуба». Для своего класса это был революционный корабль.

Он сохранял уровень защиты, близкий к «асмоидам», но получал четыре 12-дюймовых орудия главного калибра. Проектная скорость составляла 20,5 узла.

«Цукуба» уже мог выполнять функции линейного крейсера, действующего совместно с классическими броненосцами. Если бы такой корабль появился у японцев во время Русско-японской войны, его можно было бы назвать лучшим броненосным крейсером как русского, так и японского флота 1904–1905 годов. Возможно, он стал бы лучшим представителем своего класса в мире.

При появлении у японцев «Цукуб» положение «Баяна» резко изменилось бы. Для нового японского корабля русский крейсер оказался бы такой же лёгкой добычей, какой «Баян» считал японские бронепалубные крейсера.

Встреча с «Цукубой» лишила бы «Баян» возможности выполнять его основные функции. Но в действительности у японцев имелись «асамоиды» с 8-дюймовым главным калибром, а не полноценные линейные крейсера.

Поэтому с учётом реального состава японского флота и задач, которые приходилось решать кораблям в 1904–1905 годах, «Баян» можно считать лучшим крейсером Русско-японской войны.

Комментарии ⁰