Советское золото: как слитки из Кызылкумов помогали СССР получать валюту на Западе

В начале 1970-х годов представитель Внешторгбанка СССР прибыл в Цюрих, чтобы договориться о кредите. В залог Москва предлагала 80 тонн золота — примерно 2,6 миллиона унций. По тогдашним котировкам этот металл стоил около 105–110 миллионов долларов.

Переговоры вёл Юрий Карнаух, сотрудник швейцарского банка «Восход», принадлежавшего Советскому Союзу. Швейцарские банкиры не согласились выдавать кредит под такой залог, но предложили вместо этого купить золото. Москва приняла предложение.

Этот эпизод относят приблизительно к 1971–1972 годам. Он известен из воспоминаний Карнауха, которые исследовала историк Софи Ламброшини. Сколько именно золота швейцарцы приобрели в результате тех переговоров, в доступном описании не указано. Однако после этой сделки советский металл начал регулярно поступать на западный рынок.

Восемьдесят тонн были предметом переговоров об одном кредите. За последующее десятилетие через западный рынок прошли уже сотни тонн советского золота. Чтобы понять, откуда взялся такой объём, нужно начать с рудника в Кызылкумах: без новых месторождений, карьеров и перерабатывающих заводов возможности торговли зависели бы только от старых запасов.

«Восход» и цюрихский рынок#

Банк «Восход Хандельсбанк» начал работу в Швейцарии в 1966 году, будучи созданным на советские средства. Первоначально он обслуживал внешнеторговые расчёты, а позднее стал проводить операции с золотом.

В это время Цюрих укреплял позиции одного из мировых центров торговли драгоценными металлами. В город поступало золото из Южной Африки, здесь формировались котировки, которыми пользовались покупатели и в других странах.

Юрий Карнаух приехал в Цюрих в 1968 году. Уже в следующем году он стал руководить валютными операциями «Восхода». Он вырос в семье сотрудников Госбанка и окончил Московский финансовый институт. В его обязанности входили поиск покупателей, наблюдение за ценами и переговоры о стоимости золота. При этом он не раскрывал, какими запасами располагал Советский Союз.

Швейцарский банковский рынок в те годы определяли три крупнейшие организации: Schweizerischer Bankverein (SBV), который в документах на английском языке обозначали как SBC, Schweizerische Bankgesellschaft (SBG) и Crédit Suisse. Карнаух работал с SBV. Этот банк был одним из трёх участников, создавших в 1968 году цюрихский золотой пул. Когда в город прибывал советский металл, Карнаух сообщал об этом покупателям лично.

Размер каждой партии задавала Москва. По воспоминаниям Карнауха, сначала ему удалось продать две тонны золота по цене выше установленного минимума. После успешной сделки ему поручили следующую партию.

Крупная разовая продажа могла повлиять на рынок и понизить цену, поэтому золото сбывали небольшими объёмами. Использовались и срочные сделки: покупатель получал металл позднее, а продавец сохранял право выкупить его обратно. Помимо Цюриха, СССР располагал банковскими каналами в Лондоне и Париже.

В ежегодном обзоре золотого рынка, подготовленном Международным валютным фондом, отмечалось, что «Восход» не только продавал золото, но иногда и покупал его. Оплату советская сторона получала в конвертируемой валюте — деньгах, которые можно было свободно обменивать и вывозить. Эти средства включались в общие расчёты за импорт и кредиты. Советскими рублями нельзя было расплатиться, например, с американским продавцом зерна или западногерманским поставщиком станков.

Мурунтау: от взрыва до первого слитка#

За торговлей в Цюрихе стояло масштабное освоение месторождения Мурунтау в Кызылкумах. Здесь создавали карьер, завод, водоводы и посёлки.

Первый взрыв на карьере прогремел 1 марта 1967 года. Позже, 21 июля 1969 года, на гидрометаллургическом заводе № 2 Навоийского горно-металлургического комбината получили первый слиток из руды Мурунтау. Он весил 11 килограммов 820 граммов. Дата и масса зафиксированы в производственной летописи предприятия.

В 1971 году на производстве освоили выпуск золота 999,9 пробы. В 1975-м заработал цех аффинажа — окончательной очистки металла. Мурунтау превратился в один из главных центров советской добычи золота.

Неизвестно, оказался ли первый слиток из рудника в Цюрихе. Нет оснований приписывать ему конкретный маршрут. Важнее другое: Мурунтау обеспечивал объёмы, которые не могли дать старые золотые промыслы.

Почему золото продавали сотнями тонн#

Золото было одним из самых быстрых способов получить валюту. Нефть и газ тоже приносили доход, но для этого требовались высокие цены и работающие экспортные маршруты. Зерно, напротив, нужно было оплачивать сразу.

После неурожая 1972 года СССР заключил крупные контракты на закупку зерна. Американская разведка оценивала заказы на зерно и сою с поставкой в 1973 финансовом году примерно в 25 миллионов тонн. За этой цифрой стояли элеваторы, железнодорожные составы, портовая погрузка и грузовые суда. На оплату таких поставок требовались деньги в течение недель, а не лет.

На доходы от продажи золота влияли и изменения его цены. В августе 1971 года президент США Ричард Никсон прекратил обмен долларов на золото по официальному курсу для иностранных денежных властей. Прежняя валютная система начала уходить в прошлое, а стоимость металла всё больше определялась рынком. Поэтому одинаковое количество золота в разные годы могло приносить существенно различную выручку.

О масштабах торговли свидетельствует таблица из отчёта Банка международных расчётов о продажах золота социалистическими странами. СССР был главным участником этого потока. Согласно сводным западным оценкам, за 1970-е годы советские продажи превысили две тысячи тонн. Это приблизительная оценка порядка величины, а не точный бухгалтерский итог.

Что показывают западные оценки#

В сводке Международного валютного фонда, составленной по данным Consolidated Gold Fields, для категории «чистая торговля со странами СЭВ» приведено значение около 2358 тонн за 1970–1979 годы. В той же сводке рядом указана другая цифра — 2341 тонна. Обе оценки относятся ко всему Совету экономической взаимопомощи, а не только к экспорту СССР, и приблизительно пересчитаны в тонны.

Важно также различать объём продаж и состояние запасов. Часть добытого золота оставалась внутри страны. На рынок могли поступать слитки, произведённые в предыдущие годы, а банки иногда выкупали металл обратно.

В исследовании 1980 года Эльсас ссылался на оценки, согласно которым во второй половине десятилетия добыча золота в СССР была выше объёма продаж. Если эти оценки верны, советские запасы могли увеличиваться, несмотря на значительный экспорт. Но речь идёт именно о выводе на основе оценок, а не о данных ведомости Госбанка: полная информация о золотых резервах и их использовании не публиковалась.

Поэтому нельзя заключить, что продажа более двух тысяч тонн автоматически означала сокращение запасов на такое же количество. Для такого расчёта нужны сведения об исходном остатке, добыче, внутреннем потреблении, закупках и продажах. Западная статистика не даёт полного ответа, однако позволяет оценить общий масштаб торговли.

Нефть и газ дали руководству выбор#

После роста мировых цен на нефть в 1973–1974 годах советский экспорт стал приносить больше конвертируемой валюты. По оценке ЦРУ, в 1974 году поставки нефти и нефтепродуктов за такую валюту принесли СССР около 2,56 миллиарда долларов — почти вдвое больше, чем годом ранее.

При этом физический объём экспорта нефти и нефтепродуктов сократился. Увеличение доходов объяснялось преимущественно ростом цен. Одновременно продолжалось продвижение советского природного газа на рынки Западной Европы.

Новые поступления не остановили торговлю золотом, но предоставили руководству дополнительную возможность выбора. В удачный для энергетического экспорта год часть слитков можно было не продавать, а валюту получать за углеводороды. По оценке Эльсаса, к концу десятилетия энергоносители обеспечивали около 60 процентов советской валютной выручки от торговли с Западом. Золото оставалось не заменой нефтяным и газовым доходам, а страховочным источником средств на случай, когда поступлений от углеводородов не хватало.

Зерновые контракты и валютные расходы#

Осенью 1975 года американская администрация обсуждала уже не отдельную закупку зерна СССР, а условия торговли на несколько лет. 20 октября президент Джеральд Форд объявил о соглашении, согласно которому с октября 1976 года Советский Союз должен был ежегодно покупать в США не менее шести миллионов тонн пшеницы и кукурузы по рыночным ценам.

Для американских фермеров это означало постоянного крупного покупателя. Для Москвы — более предсказуемые условия поставок, но также регулярную статью валютных расходов.

В феврале 1976 года помощник президента США по национальной безопасности Брент Скоукрофт передал Форду материалы о последствиях советского неурожая. Аналитики предполагали, что СССР столкнётся с серьёзной нехваткой конвертируемой валюты, прежде всего из-за новых закупок зерна. Это был прогноз, а не окончательный баланс. Тем не менее он указывал на важное обстоятельство: разрядка не освобождала Советский Союз от необходимости платить за хлеб.

КамАЗ и многолетние закупки оборудования#

В том же феврале, 16-го числа, с главного конвейера Камского автомобильного завода сошёл первый грузовик КамАЗ-5320. В почётный экипаж машины вошёл водитель-испытатель Валерий Перетолчин.

К этому времени на Каме уже несколько лет возводили производственные корпуса, прокладывали коммуникации, устанавливали и настраивали оборудование, осваивали выпуск деталей. Предприятие создавали советские инженеры, строители и рабочие, однако среди установленной техники были станки ведущих иностранных производителей.

Первый грузовик стал результатом работы большого коллектива и многолетних закупок за рубежом. Импорт оборудования для КамАЗа и других советских предприятий подробно рассматривался в западных обзорах экономики СССР, в том числе в докладах ЦРУ.

Согласно этим оценкам, в 1976 году импорт машин обошёлся примерно в 5,1 миллиарда долларов. Ещё 2,6 миллиарда стоило зерно. Продажа советского золота принесла около 1,4 миллиарда долларов.

Эти суммы не составляли единую сделку и не означали, что золотая выручка полностью покрывала расходы на оборудование. Она была меньше стоимости импортированных машин; оставшуюся часть расходов обеспечивали другие экспортные доходы и кредиты. Отсюда возникала растянутая во времени схема расчётов: станок уже работал в цехе, а кредит за него могли выплачивать ещё много лет.

Возвращение Карнауха в Цюрих#

В 1976 году Юрий Карнаух снова приехал в Цюрих — теперь в качестве председателя «Восход Хандельсбанка». Этому назначению предшествовали несколько лет работы в Москве. В воспоминаниях, приведённых Софи Ламброшини, рассказывается, что вскоре после приезда Карнаух отправил знакомому банкиру короткое сообщение: «Золото, я вернулся!»

Прежде Цюрих был для него городом, куда он приезжал договариваться о цене советских слитков. Теперь ему предстояло руководить учреждением, которое покупало и продавало золото, следило за котировками и участвовало в международных расчётах.

История с кредитом под залог 80 тонн к этому времени осталась в прошлом. Швейцарские банки не выдали Москве заём, а советская сторона согласилась продать металл. Точное количество купленного золота неизвестно — доступное описание не сообщает эту цифру.

Слиток из Мурунтау весил 11 килограммов 820 граммов и не обязательно отправлялся в Цюрих. Но за сообщением «Золото, я вернулся!» стояла работа тысяч слитков: их взвешивали, проверяли пробу и отливали на предприятии, первый карьерный взрыв на котором прозвучал в пустыне 1 марта 1967 года.