Ядерный арсенал Израиля и молчание Вашингтона

Марко Рубио и Биньямин Нетаньяху, 16 февраля 2025 года. Фото: Посольство США в Иерусалиме

Ядерная программа Израиля: почему Вашингтон сохраняет публичное молчание#

Вопрос о предполагаемом ядерном потенциале Израиля в 2026 году вновь стал предметом обсуждения в Конгрессе США. Законодателей интересовало не только количество возможных боеголовок, но и то, при каких условиях они могут быть применены, а также получала ли американская администрация гарантии, что Израиль не воспользуется таким оружием.

4 мая тридцать членов Палаты представителей направили письмо госсекретарю Марко Рубио. Ответ Госдепартамента от 1 июня, обнародованный конгрессменом Хоакином Кастро, не раскрыл американскую позицию по существу: за сведениями о возможностях Израиля предложили обратиться к его правительству. Иными словами, законодатели спрашивали исполнительную власть США о рисках совместных действий, а получили отсылку к союзнику.

На слушаниях 3 июня Рубио заявил, что, по его оценке, большинство стран мира считает Израиль обладателем ядерного оружия. Официально подтверждать это от имени США госсекретарь не стал, объяснив такую позицию сложившейся практикой американской внешней политики. При этом он предложил подробнее обсудить тему на закрытой встрече. Кастро принял предложение.

Дипломатическая формула и её пределы#

Истоки нынешней политики молчания относятся как минимум к 1969 году. Тогда Вашингтон пытался использовать поставки истребителей F-4 Phantom, чтобы повлиять на израильскую ядерную программу. Начать поставки предполагалось в сентябре, однако Израиль стремился получить первые самолёты уже в августе. Американская сторона рассчитывала добиться от союзника заверений о его ядерных намерениях.

В меморандуме президенту Ричарду Никсону от 19 июля Генри Киссинджер объяснял, почему угроза задержать самолёты могла оказаться неэффективной. Израиль воспринял бы требования всерьёз лишь в том случае, если бы поверил, что поставки действительно отложат. Но тогда Вашингтону пришлось бы публично объяснять задержку — и тем самым раскрывать, что спор связан с ядерной программой Израиля.

Киссинджер опасался последствий огласки. Она, по его мнению, могла побудить СССР предоставить ядерные гарантии арабским государствам и повысить вероятность вовлечения США. Американская цель сводилась хотя бы к тому, чтобы обладание Израилем ядерным оружием не стало официально установленным международным фактом.

Переговоры затем сосредоточились на обещании «не быть первым, кто введёт ядерное оружие на Ближний Восток». В записке от 8 октября Киссинджер отмечал, что посол Израиля Ицхак Рабин связывал «введение» оружия с его испытанием и публичным раскрытием. США же стремились добиться трактовки, которая охватывала бы само обладание ядерным арсеналом.

У этой формулы оставалось пространство для разных толкований. Обязательство «не вводить» оружие в регион не означало обещания «не применять первым». Киссинджер также сомневался, что более жёсткие условия можно будет надёжно проверить. В результате для Вашингтона всё важнее становились заверения, позволявшие сохранять отношения с Израилем без публичного признания наличия у него арсенала.

Голда Меир и Ричард Никсон в Белом доме, 25 сентября 1969 года. Фото: Моше Мильнер / Государственное пресс-бюро Израиля

Что известно об оценках арсенала#

В выпуске Nuclear Notebook, опубликованном 10 ноября 2026 года, Ханс Кристенсен и Маккензи Найт-Бойл из Федерации американских учёных оценили израильский арсенал примерно в 90 боеголовок. Израиль официально не раскрывает состав своих ядерных сил, поэтому речь идёт об экспертной оценке. Она не изменилась по сравнению с предыдущим выпуском по Израилю, вышедшим в 2021 году.

Авторы оценки отмечают строительные работы на важных объектах, а также обновление авиации и подводного флота. Изменение возможностей носителей и инфраструктуры не обязательно означает увеличение числа боеголовок. Назначение отдельных сооружений и ядерные задачи конкретных платформ остаются предметом экспертных предположений.

Даже оценка численности арсенала не отвечает на все вопросы американских законодателей. Для них важно понимать, при каких обстоятельствах израильское руководство может рассмотреть применение такого оружия.

Ядерный исследовательский центр Негев в районе Димоны. Архивный спутниковый снимок KH-4 CORONA, 11 ноября 1968 года

Почему неопределённость удобна обеим сторонам#

Для Израиля отсутствие официальных подробностей позволяет сохранять предполагаемый ядерный потенциал как средство сдерживания, не раскрывая состав арсенала и условия его возможного применения. Противник должен учитывать вероятность крайнего ответа, хотя точные границы, за которыми он может последовать, остаются неизвестными.

Вашингтон, в свою очередь, может признавать распространённость подобных оценок, не подтверждая их официально от имени США. Так американская администрация продолжает сотрудничество с Израилем и одновременно придерживается прежней публичной линии по его ядерному статусу.

Правовой статус двух стран различается: Иран присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия, тогда как Израиль остаётся вне него. Но это различие не снимает вопрос, который поставили конгрессмены: как американское правительство учитывает ядерные риски, когда действует совместно с союзником?

В письме от 4 мая законодатели спрашивали, сообщал ли Израиль представителям США свою ядерную доктрину, обозначенные им красные линии и пороги применения. Они также хотели выяснить, получала ли администрация заверения о неприменении ядерного оружия. Отдельно рассматривались сценарии, при которых удары по Димоне или военные неудачи могли бы подтолкнуть израильское руководство к ядерному решению.

Это не только вопросы об израильской политике, но и темы американского военного планирования. Какие заверения союзника принимает во внимание Вашингтон? Какие меры предусмотрены для защиты граждан и военнослужащих США в случае ядерной эскалации? Ответить за решения американской администрации правительство Израиля не может.

Поэтому июньская рекомендация обратиться к израильским властям не дала ответа на ключевую часть запроса. Закрытое обсуждение, предложенное Рубио, позволяло рассмотреть риски вместе с Конгрессом, не меняя публичной политики непризнания. Какие сведения в итоге получили законодатели, из открытых материалов установить нельзя.

Публичное молчание о предполагаемом арсенале союзника не освобождает администрацию США от ответственности за безопасность собственных войск.