Фотография: военнослужащие 54-й береговой батареи. Второй справа — краснофлотец Ю. И. Стовбуров. 1941 год. Музей-заповедник героической обороны и освобождения Севастополя.

54-я береговая батарея: что известно о её последнем бое и спорных пяти минутах#

Летом 1941 года лейтенанту Ивану Заике было 23 года. Бывший слесарь из Кременчуга получил приказ устроить береговую батарею возле Николаевки. Моряки и жители окрестных сёл вместе подготовили позиции для четырёх пушек. К концу октября артиллеристы уже пристреляли дороги Крыма, по которым приближались немецкие войска.

30 октября наблюдательный пост сообщил о вражеской колонне. Согласно реконструкции Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя, донесение поступило в 16:30, а через пять минут, в 16:35, Заика приказал открыть огонь. К 2 ноября батарея замолчала, а её командир исчез из поля зрения. Начало боя стало одним из самых обсуждаемых эпизодов обороны: источники расходятся и во времени отдельных событий, и в том, какая именно колонна попала под обстрел.

Как оборудовали позицию#

Иван Заика родился 27 марта 1918 года. До поступления на флот он работал слесарем-инструментальщиком, а затем окончил военно-морское училище береговой обороны в Севастополе. В июле 1941 года ему поручили командование 54-й батареей 1-го отдельного артиллерийского дивизиона береговой обороны Черноморского флота. Изначально её предназначали для отражения морского десанта.

На позиции установили четыре 102-мм пушки Б-2. Их дальность стрельбы составляла около двадцати километров. Орудия разместили в деревянных двориках, отстоящих друг от друга на 80 метров. Поблизости устроили два погреба, в каждом хранилось по 600 снарядов, командный и дальномерный посты, пулемётные точки и ложную позицию. Для маскировки использовали рыбацкие сети.

К работам подключились жители села. Организовал их председатель колхоза Григорий Бранник: сельчане помогали морякам сооружать орудийные дворики и рыли стрелковые ячейки. По воспоминаниям Заики, вокруг пушек выкопали три ряда таких укрытий. В них были ниши для гранат и бутылок с горючей смесью.

Штат батареи предусматривал 120 военнослужащих. В августе к ней прибыли моряки, уже воевавшие на Дунае и под Одессой. Среди них был политрук Савва Муляр, которому предстояло стать военкомом батареи. Взводами командовали лейтенанты Степан Яковлев и Алексей Лавров.

К защитникам присоединялись местные жители и бойцы, отходившие с фронта. По оценке музея, за всё время обороны к батарее примкнули примерно сто сельчан и около пятидесяти отступавших военнослужащих. Эти цифры показывают общее количество людей, присоединившихся в разные дни, а не состав расчётов в конкретный момент.

В медпункте Заика познакомился с военфельдшером Валентиной Хохловой, впоследствии ставшей его женой. Передовые наблюдательные посты давали возможность корректировать огонь по заранее выбранным дорогам, перекрёсткам и балкам.

Схема объектов 54-й батареи, составленная Инженерным отделом Черноморского флота в 1941 году. Из фондов Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя. На схеме отмечены сооружения батареи, а не маршруты наступавших частей.

Батарея перед наступлением на Севастополь#

После прорыва Ишуньских позиций немецкая 11-я армия под командованием генерала Эриха фон Манштейна начала наступление в Крыму. К Севастополю двигались части 54-го армейского корпуса — 132-я и 50-я пехотные дивизии. Моторизованная группа Циглера стремилась быстро занять дорожные узлы и перерезать пути отхода советским войскам. Немецкие колонны шли по нескольким направлениям.

В это время основные силы Приморской армии ещё пробивались к главной базе Черноморского флота. Три сухопутных оборонительных рубежа Севастополя продолжали строить. 30 октября контр-адмирал Гавриил Жуков, заместитель командующего Черноморским флотом по обороне главной базы, приказал остановить противника на подступах к городу. Моряки занимали подготовленные рубежи.

Николаевка находилась примерно в сорока километрах к северу от Севастополя, впереди главных линий обороны. Против морского десанта батарее стрелять не пришлось. Её пушки могли поражать цели на дорогах в глубине полуострова, однако сами позиции оставались открытыми для наступавшей с суши пехоты.

30 октября: что происходило между 16:30 и 16:35#

Наблюдатель Степан Яковлев заметил колонну, двигавшуюся из Ивановки к дороге на Булганак, и доложил об этом командованию. Заика запросил разрешение на открытие огня у командира дивизиона Константина Радовского. В музейной реконструкции сообщение датировано 16:30, начало стрельбы — 16:35.

Владимир Лунёв, бывший замковый второго орудия — военнослужащий расчёта, обслуживавший затвор, — позже рассказывал о пристрелочных выстрелах, за которыми последовал беглый огонь. Однако его воспоминания не позволяют установить точные команды, прозвучавшие на позиции.

Хронология в источниках#

Музейные публикации 2023 и 2026 годов относят донесение к 16:30, а открытие огня — к 16:35 30 октября. Целью названа 132-я дивизия; изложение представляет собой реконструкцию.

Г. И. Ванеев в хронике 1995 года указывал, что сообщение поступило около 16:00, а залп прозвучал в 16:35. Целью он считал группу Циглера.

П. А. Моргунов, занимавший в 1941 году должность начальника береговой обороны Черноморского флота, в труде 1979 года приводит время донесения 16:20 и время открытия огня 16:35. По его версии, 30 октября батарея стреляла по группе Циглера, а на следующий день — по 132-й дивизии.

А. В. Неменко в ранней работе, опубликованной до 2013 года, датировал залп 16:45. В исследовании 2017 года он писал уже об обстреле утром 31 октября, опираясь на немецкие и румынские данные в собственном пересказе. Определённой версии о цели в его работах нет.

Указанные годы относятся к публикациям, на которых основано сопоставление. У музея и Неменко рассмотрены по две работы, причём датировки внутри каждой пары не совпадают.

Ванеев и Моргунов относят более раннее время к донесению, а не к самому залпу. Музейная версия, Ванеев и Моргунов сходятся в том, что батарея открыла огонь в 16:35 30 октября, но по-разному определяют цель. Неменко ставит под сомнение саму последовательность событий.

Моргунов указывал, что в первых залпах было израсходовано 62 снаряда. В музейной публикации 2026 года говорится, что их выпустили за две минуты. Независимо проверить продолжительность стрельбы пока нельзя: полный журнал огня батареи не опубликован.

Донесение политуправления Черноморского флота от 9 ноября 1941 года сообщает, что батарея вступила в бой во второй половине дня 30 октября. В доступном опубликованном фрагменте более точного времени нет.

Противник наступал несколькими группами, поэтому остаётся неясным, какая из них оказалась под первым обстрелом. По немецким и румынским материалам, приведённым Неменко, отряд фон Боддина прошёл этот участок до 16:35, а румынская колонна Раду Корнэ подошла позднее. В источниках, которые использовал исследователь, огонь батареи отмечен утром 31 октября. Предположение о неправильной датировке или ошибочном определении колонны принадлежит самому Неменко. Первичные немецкие журналы для этой версии напрямую не сверялись.

Таким образом, точно установить время каждого выстрела и принадлежность первой обстрелянной колонны пока невозможно. Сам бой зафиксирован в источниках, однако его начало описано противоречиво. Узкий интервал между 16:30 и 16:35 стал центром спора о действиях батареи.

31 октября — 1 ноября: огонь по колоннам и бои у позиции#

По данным Моргунова, 31 октября батарея вновь стреляла по частям 132-й пехотной дивизии. На следующий день, с 11:20 до 15:10, артиллеристы выпустили 130 снарядов.

Позицию обстреливали вражеская артиллерия и авиация. Среди защитников появились убитые и раненые, одно орудие получило повреждения. Противник пытался приблизиться к орудийным дворикам и прорваться к батарее.

Летом выкопанные стрелковые ячейки теперь заняли моряки и присоединившиеся к ним бойцы. Артиллеристы продолжали обстреливать колонны на расстоянии, а пулемётчики отражали атаки непосредственно возле позиции. С сухопутной стороны батарея оказалась отрезана от Севастополя.

Раненым оказывали помощь в медпункте. Моргунов писал, что женщины перевязывали пострадавших во время обстрела и приносили им еду. Среди тех, кто помогал, была Валентина Хохлова.

Музей приводит заявленные результаты четырёх суток боёв: 15 единиц бронетехники, около ста автомобилей и примерно семьсот военнослужащих противника. В других советских оценках фигурируют ещё более высокие показатели. Без немецких ведомостей о потерях эти числа следует рассматривать именно как заявленные боевые результаты, а не как независимо подтверждённую статистику.

2 ноября: последнее сообщение и отход к морю#

Утром 2 ноября батарея продолжала стрелять, затем её позиции подверглись ударам тяжёлой артиллерии и авиации. По описанию Моргунова, к 13:20 боеспособным оставалось только одно орудие. Остальные защитники сдерживали противника винтовками, пулемётами и гранатами.

Моргунов упоминал матроса Мороза, который перенёс пулемёт для ведения флангового огня, а также бойцов Нечая и Анисимова. Эти эпизоды известны по послевоенной хронике.

К вечеру немецкая пехота вошла на территорию батареи. В музейной публикации говорится, что в 17:45 Заика распорядился отходить к морю. Этим же временем датировано последнее радиосообщение батареи:

«Связь кончаю! Батарея атакована и окружена. Прощайте!»

У Моргунова указаны другое время — 16:40 — и иная формулировка сообщения. Было ли передано несколько радиограмм или источники по-разному воспроизводят одну, установить не удалось. Без сверки с радиожурналом определить точный текст нельзя.

К берегу для эвакуации подошли тральщик «Искатель» и сторожевые катера № 031 и № 061. В первую очередь на шлюпках вывозили раненых. Заика, Муляр, Яковлев, Лавров и другие военнослужащие остались прикрывать отход. Музей сообщает о 27 спасённых, Моргунов — о 28. Подтвердить точное число по именным спискам не получилось.

Когда шлюпки попытались подойти снова, противник открыл огонь. По музейной реконструкции, часть моряков продолжала сопротивляться в районе боевой рубки и первого орудия, другие пробовали уйти вдоль берега. Валентина Хохлова оказалась среди раненых, которых укрыли местные жители. Заика узнал, что она выжила, уже после отхода.

На северных подступах к Севастополю продолжались бои. Приморской армии ещё предстояло пробиться к городу.

Сообщение о гибели и дальнейшая судьба Заики#

4 января 1942 года в газете «Красный флот» вышла статья Ю. Днепрова «Подвиг лейтенанта Заики и политрука Муллера». Согласно исследованию Софьи Приезжевой, в конце публикации сообщалось о гибели обоих героев. В документах музея фамилия политрука указана как Муляр; разные варианты написания остались в источниках.

Однако Заика пережил бой. В воспоминаниях он рассказывал, что на рассвете следующего дня вместе с товарищами добрался до двух домиков у моря. На стук открыл мужчина примерно сорока лет. Немцев поблизости не было, зато в доме находились раненые, в том числе Валентина Хохлова.

Хозяин помог морякам переодеться в гражданскую одежду. Пройти в Севастополь им не удалось. Позднее Заика вышел к крымским партизанам и возглавил отряд. После войны он продолжил службу на флоте, затем работал инженером в Кременчуге. Иван Заика умер в 2009 году.

Донесение политуправления от 9 ноября 1941 года ещё не содержало полного поимённого перечня погибших и спасённых. К 2026 году музей установил 135 имён людей, связанных с батареей прямо или косвенно. Отдельно выявлены имена жителей, которые помогали строить её позиции.

В музейном собрании находятся портрет Заики, схема батареи, его воспоминания и сведения о Валентине Хохловой. Судьбы многих других защитников продолжают выяснять. Точную минуту первого залпа, возможно, установить уже не удастся. Зато постепенно возвращаются имена людей, чья история долго оставалась неясной.