Французская армия в 1812 году: что ДНК рассказала об инфекциях отступавших солдат

Изображение: «Французские пленные в 1812 году». Картина Иллариона Прянишникова, 1874 год.

У сержанта Императорской гвардии Адриена Бургоня однажды закончился выбор между чистой одеждой и паразитами. На ночном биваке возле Дорогобужа шёл снег. Проснувшись, сержант обнаружил на себе так много вшей, что бросил рубаху и штаны в огонь. Остальные вещи он вытряхнул над пламенем, а сам переоделся в запасное бельё.

Подобные эпизоды показывают, насколько тесно в отступавшей армии были связаны одежда, гигиена и риск заражения. Выяснить, какие инфекции переносили участники похода, помогают не только воспоминания современников, но и молекулярные следы, сохранившиеся в останках. 24 октября 2025 года исследователи Института Пастера и их коллеги опубликовали результаты анализа зубов людей, погибших в Вильно. В образцах нашли ДНК возбудителей паратифа C и вшивого возвратного тифа.

Массовое захоронение у Вильно#

Захоронение обнаружили в конце осени 2001 года во время строительных работ на севере Вильнюса. В траншеях находилось множество человеческих останков, однако сразу определить их происхождение не удалось. Подсказкой стали детали мундиров: в частности, пуговицы с императорскими орлами и номерами полков. Они указывали, что здесь погребены военнослужащие Великой армии, отступавшей в декабре 1812 года.

В ходе спасательных раскопок, продолжившихся в следующем году, литовские и французские специалисты выявили останки как минимум 3269 человек. Минимальное количество погибших подсчитали по левым бедренным костям: каждая такая кость принадлежала отдельному человеку. Среди погребённых были женщины, сопровождавшие армию. По сохранившимся фрагментам одежды удалось установить, что погибшие служили в разных частях Великой армии.

Антрополог Римантас Янкаускас предположил, что траншея относилась к укреплениям Вильно. Их возвели летом 1812 года, когда армия наступала, а зимой сооружения стали местом массового захоронения.

Кости помогают определить возраст и пол человека, а также обнаружить следы травм, полученных при жизни. У некоторых погребённых были переломы, которые успели хорошо срастись ещё до смерти. Но острая инфекция способна привести к гибели, не оставив заметных изменений на скелете. Поэтому возбудителей искали в зубах.

В зубной пульпе есть кровеносные сосуды, и вместе с кровью туда могли проникнуть бактерии. Если после смерти сохраняются фрагменты их ДНК, исследователи могут определить, какому возбудителю они принадлежат. Это позволяет различать инфекции, симптомы которых — жар, слабость и расстройства пищеварения — могли быть похожи.

Два исследования и разные результаты#

В 2006 году специалисты исследовали останки 35 человек. В зубной пульпе семи из них обнаружили ДНК возбудителя окопной лихорадки, а ещё у троих — эпидемического сыпного тифа. В сумме это почти треть обследованной группы. Кроме того, в захоронении нашли останки вшей; у некоторых из них также определили возбудителя окопной лихорадки.

В исследовании, опубликованном в 2025 году, анализировали зубы других тринадцати человек. У четверых выявили Salmonella enterica Paratyphi C — бактерию, вызывающую паратиф C. У одного погибшего надёжно обнаружили Borrelia recurrentis, возбудителя вшивого возвратного тифа. В ещё одном образце следы Borrelia были намного слабее, поэтому уверенность в этом результате ниже. У того же человека нашли и Salmonella.

Работы различались не только составом выборок, но и методами анализа. В 2006 году применяли ПЦР: этот способ многократно копирует заранее выбранные участки ДНК. Авторы исследования 2025 года полагают, что прежних данных недостаточно, чтобы однозначно подтвердить наличие возбудителей сыпного тифа и окопной лихорадки.

В новом исследовании множество коротких фрагментов ДНК сравнивали с базами данных, устанавливая, каким именно бактериям они соответствуют. В выборке 2025 года убедительных следов возбудителей сыпного тифа и окопной лихорадки не обнаружили. Однако это не доказывает, что этих инфекций не было в захоронении: исследовали останки других людей, а древняя ДНК могла сохраниться плохо. Поэтому прежние результаты нельзя считать окончательно опровергнутыми.

Вши в одежде, бактерии в пище и воде#

Сыпной и возвратный тиф — разные заболевания, вызываемые разными бактериями. Однако в обоих случаях переносчиком может быть платяная вошь. Она обитает в одежде, но питается на теле человека. Поэтому одной помывки было недостаточно: паразиты могли оставаться в вещах. Чтобы избавиться от переносчика, требовалось очистить или сменить бельё и одежду.

Исследователь возвратного тифа врач Дэвид Уоррелл отмечал, что вспышки этой болезни связаны с войнами, голодом, скученностью и плохими санитарными условиями. Название отражает характерный ход заболевания: после приступа лихорадки состояние человека может улучшиться, но затем жар возвращается. Инфекция способна вызывать сильную слабость и тяжёлые осложнения.

Изображение: микрофотография культуры Borrelia recurrentis — возбудителя вшивого возвратного тифа. Фото CDC.

Бургонь мог позволить себе сжечь заражённые паразитами вещи, потому что у него оставался запасной комплект белья. Если бы сменной одежды не было, костёр в мороз мог стать опасным решением.

Паратиф передаётся иначе. Его возбудитель попадает в организм с водой или пищей, загрязнённой испражнениями; вши для распространения этой инфекции не нужны. Даже избавившись от паразитов, солдат мог заразиться во время еды или когда пытался утолить жажду.

Бургонь вспоминал, что солдаты собирали кровь оставленных лошадей и варили её в котелках. Иногда приготовление приходилось прерывать: поступал приказ двигаться дальше или приближались русские войска. Котелок забирали с собой, а еду доедали на ходу.

Военный врач Жозеф де Киркгоф описывал другой способ справиться с голодом и жаждой. В домах на дороге между Оршей и Вильно солдаты находили бочки с солёной свёклой. Они ели её и пили рассол. Де Киркгоф считал, что это могло быть одной из причин распространённых кишечных расстройств.

Авторы исследования сопоставили описание врача с пищевым путём передачи паратифа. Но ни кровь из котелка, ни свёкла с рассолом не позволяют установить, каким именно образом заразились люди, погребённые в Вильно. Описанные кишечные симптомы встречаются при разных болезнях, поэтому по ним нельзя определить конкретного возбудителя.

Отступление и цена остановки#

Больному требовался отдых, но армия продолжала отходить под ударами русских войск. Ещё до Березины русские били по растянутым французским корпусам в боях под Красным. Поэтому выбор маршрута, места для остановки и её продолжительности зависел в том числе от угрозы преследования.

По пути в Вильно Бургонь встретил в одном из домов молодого штабного офицера, страдавшего от лихорадки. Тот рассказывал, что заболел ещё в Орше и уже не мог продолжать путь. Для Бургоня тёплое помещение стало временным убежищем перед следующим переходом, тогда как офицер из-за болезни двигаться дальше уже не мог.

К моменту прибытия Бургоня в Вильно Наполеон покинул армию в Сморгони. Сам сержант мучился от болей в животе и едва передвигался. На выходе из города на него напала русская конница. Бургонь попытался выстрелить, но затравочный порох не загорелся. Тогда он укрылся под опрокинутой повозкой и выставил штык. Вскоре подошёл арьергард во главе с маршалом Неем, после чего всадники отступили.

Бургонь пережил поход и впоследствии описал произошедшее. Каким именно заболеванием он страдал, неизвестно; оснований называть его болезнь паратифом нет.

Инфекция, голод и холод могли усиливать воздействие друг друга. Ослабленный болезнью солдат рисковал отстать от колонны, а затем погибнуть от переохлаждения. Обнаруженная ДНК показывает, какой возбудитель присутствовал в организме, но сама по себе не устанавливает непосредственную причину смерти.

По имеющимся данным нельзя вычислить, какую долю Великой армии погубила каждая из инфекций. В исследовании 2025 года были проанализированы останки тринадцати человек — это около 0,4 процента от минимального числа погибших, найденных в траншеях. Для работы отбирали зубы, подходившие для анализа, поэтому обследованная группа не была случайной выборкой всех погребённых.

Одежда могла укрывать переносчиков возвратного тифа, а пища и вода — содержать возбудителя паратифа. Для защиты от этих угроз требовались чистое бельё, безопасные продукты и возможность остановиться. В условиях отступления в 1812 году именно этого зачастую не хватало.