Художественная иллюстрация: возвращение фронтовички на гражданскую работу#

Работа после демобилизации: почему возвращение к прежней профессии не всегда удавалось

Довоенная специальность не гарантировала, что после армии человек сможет сразу занять прежнее место. Это видно на примере Кошкиной: до войны она три года работала лаборанткой на могилёвском хлебозаводе. После демобилизации городское бюро учёта и распределения рабочей силы направило её обратно на тот же завод и на ту же должность.

Однако директор предприятия отказался принять женщину. Он объяснил решение тем, что за годы войны Кошкина утратила профессиональную квалификацию. В белорусском отчёте на 1 ноября 1945 года этот случай приводился среди проблем, требовавших исправления. Чем закончилось разбирательство, документ не сообщал.

В том же отчёте описывалась и другая судьба. Ванчура, прежде работавший мастером минской хлебопекарни, после демобилизации вернулся на это предприятие уже заведующим производством.

Месяц на трудоустройство#

Закон от 23 июня 1945 года обязывал местные органы власти и руководителей городских предприятий обеспечить демобилизованного работой в течение месяца после его прибытия домой. При подборе должности следовало учитывать приобретённые в армии специальность и опыт. Новая работа не должна была быть ниже той, которую человек выполнял до службы.

На практике соблюсти эти требования было непросто. Нужно было сопоставить прежние навыки с армейским опытом, принять во внимание здоровье человека и выяснить, какие места действительно свободны. Важными оказывались и бытовые обстоятельства: некоторые предприятия могли предоставить общежитие, помочь с ремонтом жилья или обеспечить топливом. Для вернувшегося, которому негде было жить, такая поддержка могла оказаться не менее значимой, чем сама вакансия.

Разница между судьбами Кошкиной и Ванчуры показывает, что одинаковая возможность вернуться на прежнее предприятие не означала одинакового результата. В одном случае человека не приняли, сославшись на потерю квалификации; в другом возвращение сопровождалось повышением.

Вакансии были, но подходили не всем#

Летом 1945 года московские руководители сообщали о широком выборе работы. На совещании 27 июля секретарь горкома Иван Соколов отмечал, что многие прибывшие ещё выбирают, куда устроиться. Он предостерегал от давления на них: предприятия нуждались в работниках, а демобилизованные могли сравнивать предложения.

При этом наличие вакансий не решало вопроса жилья. На том же совещании обсуждали нехватку мест для проживания и необходимость ремонта. Работу можно было найти, но человеку ещё требовалось где-то поселиться.

Историк Елена Зубкова приводит пример завода «Красный химик» во Владимирской области. Из 47 вернувшихся фронтовиков по своей специальности смогли устроиться только 16. Остальных отправили заготавливать дрова. Заводу требовалось топливо, и люди получали занятие, однако их профессиональный опыт при этом оставался неиспользованным.

К январской проверке 1946 года Ленинградский горком сообщал, что работу получили 126 291 человек. С начала демобилизации в город приехало около 148 тысяч. Примерно 21 тысяча ещё не работавших составляла неоднородную группу: среди них были больные, беременные женщины и те, кто временно уехал из Ленинграда. Поэтому эту цифру нельзя считать количеством людей, которым не удалось найти работу.

В отчёте, несмотря на масштаб трудоустройства, отмечались и назначения не по специальности. Кроме того, офицерам недостаточно помогали с выбором подходящей гражданской деятельности. Массовый приём работников не исключал отказов и предложений, не соответствовавших подготовке человека.

От вокзала до мастерской: путь Виктора Астафьева#

Будущий писатель Виктор Астафьев до армии окончил школу фабрично-заводского обучения и работал составителем поездов. На фронте он служил связистом и получил тяжёлое ранение. Последние месяцы военной службы прошли для него на почтово-сортировочном пункте. К моменту возвращения ему был 21 год.

26 октября 1945 года Астафьев женился на Марии Корякиной, которая служила сержантом почтового отделения. 6 ноября супруги приехали в Чусовой, к родителям Марии. До войны Астафьев в этом городе не жил: кров ему предоставили родственники жены, а заработок предстояло найти.

25 ноября он поступил дежурным по вокзалу станции Чусовская. Его железнодорожная подготовка оказалась полезной: от приезда в Чусовой до начала работы прошло 19 дней — меньше месяца, установленного законом для трудоустройства.

На этом перемены в его занятиях не закончились. В сентябре 1946 года Астафьев устроился кладовщиком в артель «Металлист». В декабре 1947-го он оттуда ушёл, а в августе 1948 года вернулся на предприятие уже слесарем. Биографическая хронология фиксирует эти переходы, но не объясняет, почему Астафьев менял работу.

Когда армейского опыта было недостаточно#

Часть людей уходила на фронт ещё со школьной скамьи, не успев получить гражданскую специальность. Навыки вождения, ремонта или связи, приобретённые в армии, могли пригодиться на производстве, но для работы с конкретным оборудованием часто требовалось дополнительное обучение и подтверждение квалификации.

Некоторые предприятия обучали уже принятых сотрудников. В Ленинграде к январю 1946 года производственное обучение прошли 152 демобилизованных на заводе «Большевик» и 96 — на Октябрьском вагоноремонтном заводе. Занятия проводили инженеры, мастера и опытные рабочие.

Другим вариантом было продолжение образования. Постановление от 13 июня 1945 года предоставляло участникам войны льготы при поступлении в вузы и техникумы. Выпускников с аттестатом отличника, окончивших десять классов, принимали в вуз без экзаменов. В техникум без вступительных испытаний могли поступить те, кто окончил семь классов и имел отличные отметки по всем предметам. Год окончания школы в обоих случаях значения не имел.

Участников войны, успешно сдавших вступительные экзамены, разрешалось зачислять вне конкурса. На подготовительных отделениях и курсах их освобождали от платы за обучение.

К началу 1946 года, по данным ленинградского отчёта, студентами стали более пяти тысяч демобилизованных и инвалидов войны. Для них организовывали дополнительные группы и консультации, а нуждавшихся размещали в общежитиях.

Возвращение к колхозному труду#

В сельской местности возвращение с фронта предполагало не только участие в общей работе, но и восстановление собственного хозяйства. Помогать колхозникам с обеими задачами должны были советы и правления колхозов. Доход зависел от того, как распределялись результаты труда всего хозяйства. На жизнь семьи также влияли состояние дома и возможности подсобного хозяйства.

Н. В. Татариков из колхоза имени Ленина вернулся из армии 6 сентября 1945 года и уже 10 сентября приступил к работе. К моменту составления белорусского отчёта за ним числилось 40 трудодней — единиц учёта выполненной работы. Это не календарные дни и не сумма заработка. Сколько денег или продуктов Татариков получил при окончательном распределении, документ не указывал.

Четыре дня между возвращением и началом работы были быстрым вариантом адаптации к мирной жизни. В той же республике некоторым демобилизованным требовалось по два-три месяца, чтобы устроить жильё и получить возможность трудиться постоянно.

Истории Кошкиной, Ванчуры, Астафьева и Татарикова показывают разные стороны возвращения к гражданскому труду. Одним удавалось быстро применить прежние навыки, другим приходилось осваивать новую работу или добиваться подходящего места. Даже если трудоустройство укладывалось в установленный законом срок, поиск профессии мог продолжаться ещё долго.