Шарль де Голль и НАТО: почему Франция потребовала изменить правила альянса#

Кризис Четвёртой республики#

В начале 1950-х годов Франция пыталась найти способ контролировать восстановление военной мощи Западной Германии. План Рене Плевена предполагал создание европейской армии, в которую вошли бы западногерманские части. Их использование и развитие должны были проходить под наднациональным контролем, в том числе французским. Национальное собрание Четвёртой республики эту инициативу не одобрило.

Противники плана — голлисты и коммунисты — считали, что он ограничит суверенитет Франции. Их возражения имели основания: Париж получал бы определённый надзор над западногерманскими дивизиями, но за это французской армии пришлось бы подчиняться структурам, стоявшим выше национальных властей. Такая схема могла бы работать, если бы Четвёртая республика обладала значительным влиянием в Европе и могла добиваться своего в отношениях с Великобританией и США. Однако международные позиции французского правительства были слабыми.

В 1954 году Франция подписала Парижские соглашения, которые открыли ФРГ путь в НАТО. В следующем году был создан бундесвер. Для Парижа это имело три важных последствия. Во-первых, США, выступавшие за появление западногерманской армии, показали, что именно они задают правила в западноевропейской политике. Во-вторых, Франция лишилась возможности контролировать ремилитаризацию Западной Германии, как это предусматривал план Плевена. В-третьих, она окончательно закрепила за собой место в Североатлантическом альянсе, противостоявшем СССР.

Такой выбор не обязательно укреплял французскую безопасность. Для Соединённых Штатов Советский Союз был геополитическим противником; американские лётчики недавно воевали с советскими лётчиками в небе Кореи. Для Четвёртой республики отношение к СССР было иным. Между тем Парижские соглашения стали очередным подтверждением того, что Франция следовала курсу, во многом определявшемуся Вашингтоном.

1954 год принёс стране и другие тяжёлые потрясения. Французские войска потерпели поражение при Дьенбьенфу и капитулировали, а в Алжире началось восстание. Справиться с кризисом парламентская система не могла: сменявшие друг друга правительства и продолжительные дискуссии не обеспечивали твёрдого руководства.

В 1955 году СССР в одностороннем порядке прекратил действие советско-французского договора о взаимопомощи, заключённого в 1944-м. Для Кремля договор терял смысл, поскольку Франция после Парижских соглашений присоединилась к курсу, который воспринимался как американский и враждебный Советскому Союзу. Дополнительное значение имело то, что соглашения признавали ФРГ единственной республикой, представляющей германский народ.

Подписание Парижских соглашений не только изменило положение Западной Германии, но и усилило недовольство среди части французской элиты, прежде всего военной. Её представители помнили политические игры периода перед Второй мировой войной и не считали парламентскую республику с ослабленной президентской властью способной сохранить колонии или отстаивать французские интересы в Европе.

К этим проблемам добавился Суэцкий кризис. В июле 1956 года президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал. Это прежде всего затрагивало интересы Великобритании: как отмечал историк О. И. Ковтун, почти половина акций компании Суэцкого канала принадлежала британцам, поэтому экономическая заинтересованность Лондона была особенно велика.

Франция и Великобритания попытались вернуть контроль над ситуацией силой и одновременно продемонстрировать, что по-прежнему обладают статусом великих держав. Итог оказался противоположным ожидаемому. Во время операции «Мушкетер» Москва резко выступила против действий союзников, а Вашингтон оказал на них политическое давление. Престиж Четвёртой республики пострадал и внутри страны, и за её пределами.

Показательно, что операцией руководил британский генерал Чарльз Кейтли. Франция вновь оказалась в подчинённом положении, причём в неудачной военной кампании. В этом усматривали историческую параллель: почти за столетие до Суэцкой операции Наполеон III вступил в Восточную войну, которая была не нужна Франции, выступив на стороне Англии.

В самой стране против руководства республики выступил командующий французскими войсками в Алжире армейский генерал Рауль Салан. Он потребовал вернуть Шарля де Голля к власти. Левые силы отреагировали на этот призыв с недовольством. Общество раскололось между сторонниками жёстких мер для сохранения французского контроля над Алжиром и противниками войны. Философ Жан-Поль Сартр призывал французских солдат дезертировать из действующей армии.

Правительство растерялось и в итоге передало власть де Голлю. Это стало завершением истории Четвёртой республики и началом формирования Пятой. В 1958 году де Голль возглавил правительство, а в 1959-м стал президентом. Одной из его ключевых внешнеполитических целей было изменить устройство НАТО: уменьшить американское влияние и расширить роль Франции.

Возвращение Франции в большую политику#

Де Голль стремился вернуть Франции самостоятельность, сопоставимую с положением европейских держав до Второй мировой войны. Такой ориентир связывают с системой равновесия, сложившейся после Венского конгресса и известной как «европейский концерт». После Потсдамской конференции расстановка сил изменилась: США и СССР, прежде не относившиеся к ведущим мировым державам в прежнем смысле, стали сверхдержавами, а европейские страны утратили часть своего влияния.

Эту перемену описывал российский мыслитель В. Л. Цымбурский: «Страны, в разное время представлявшие приатлантический ее (Европы – И. Х.) центр – Англия и Франция, вошли в поле Северо-Атлантического блока с его заокеанским ядром».

В советско-американском противостоянии европейским государствам отводились второстепенные роли. В социалистическом лагере с этим положением не смирился маршал Иосип Броз Тито, в западном — де Голль. Париж пытался проводить более самостоятельный курс и сразу после Второй мировой войны: Франция поначалу отказалась вступать в «Бизонию», а позднее выдвинула план Плевена. Однако у Четвёртой республики не хватало рычагов влияния, а возможно, и политической воли, чтобы добиться желаемого. В результате возникла «Тризония», а затем были подписаны Парижские соглашения.

У де Голля появились средства для осуществления более независимой политики. В 1957 году Франция начала строить на территории современного Алжира «Центр военных экспериментов Сахары», предназначенный для испытаний французского ядерного оружия. Политическая цель также была ясна: де Голль хотел видеть Францию великой державой. Эта задача стала особенно актуальной после последствий Суэцкого кризиса и ухода из Индокитая.

В сентябре 1958 года французский лидер направил президенту США Дуайту Эйзенхауэру секретный меморандум. В нём предлагалось создать триумвират из США, Великобритании и Франции, который определял бы политику альянса. Поскольку британская внешняя политика, по оценке де Голля, была тесно связана с американской, он рассчитывал, что ключевые решения будут приниматься прежде всего в Вашингтоне и Париже.

Французская инициатива касалась не только европейской стратегии НАТО. Де Голль предлагал распространить деятельность альянса за пределы Европы и создать Африканское командование НАТО под руководством Франции. В 1958 году начался постепенный демонтаж французской колониальной системы в Западной и Экваториальной Африке. Опираясь на НАТО, Париж рассчитывал сохранить там своё военное и экономическое присутствие.

Ещё один принципиальный пункт меморандума заключался в оценке советской угрозы. Де Голль не считал, что в конце 1950-х годов СССР представлял непосредственную опасность для Западной Европы. Во время Берлинского кризиса 1948–1949 годов государства романо-германского мира, если использовать определение Николая Яковлевича Данилевского, имели основания опасаться Советского Союза. Речь шла не только о реальной угрозе, но и о представлениях о ней, распространённых среди части военно-политических элит стран, вошедших в НАТО после его создания в апреле 1949 года.

На рубеже 1940-х и 1950-х годов США оставались единственной западной державой, обладавшей ядерным оружием. Их военный потенциал, особенно стратегическая авиация, позволял противостоять Советскому Союзу, если бы холодная война переросла в горячую. Союзники по НАТО не оспаривали ведущую роль американского командования при подготовке к возможному конфликту с Москвой: без поддержки США европейские страны, как они понимали, не смогли бы победить.

Дополнительным основанием для американского лидерства служила финансовая и военная помощь. США предоставляли средства по плану Маршалла и поставляли вооружение союзникам. В этой логике тот, кто финансирует и вооружает, получает право определять общий курс.

Однако во второй половине 1950-х обстановка изменилась. В Венгрии было подавлено восстание, которое могло привести к власти силы, называвшиеся профашистскими. Это определение относилось не к лозунгам участников, а к тем силам, которые, по соответствующей оценке, могли прийти к власти в случае успеха путчистов — на территории государства, считавшегося самым верным союзником нацистской Германии. Вашингтон недвусмысленно дал понять Москве, что вмешиваться в венгерские события не станет.

Одновременно СССР получил межконтинентальные баллистические ракеты и дозвуковые стратегические бомбардировщики М-4. В такой ситуации вероятность крупного вооружённого столкновения в Европе, по оценке де Голля, заметно уменьшилась. Следовательно, необходимость в американском диктате при определении стратегии НАТО уже не казалась самоочевидной.

Эйзенхауэр отверг предложение о триумвирате. Он заявил, что НАТО является коллективной организацией, а особый формат принятия решений ущемит интересы остальных союзников. С формально-правовой стороны этот довод был убедителен. Но на практике Белый дом рассматривал альянс не только как средство защиты от советской угрозы и не столько как равноправный коллективный орган, сколько как инструмент влияния на Европу.

У Вашингтона были основания опасаться ослабления контроля. Во Франции и Италии пользовались популярностью левые силы, которые могли войти в правительственные структуры и поставить вопрос о выходе из НАТО. Потеря стратегически важных Апеннин была для США неприемлема, поэтому американцы считали необходимым сохранять там военное присутствие под эгидой альянса.

Де Голль считал, что США мало заботит мнение союзников, если речь идёт о решениях, отвечающих американским интересам. В воспоминаниях он называл НАТО системой безопасности, «предоставлявшей Вашингтону возможность распоряжаться обороной, а следовательно, и политикой на территории своих союзников».

Зависимость европейцев от США де Голль описывал с иронией: «Конечно, временами в душе этих древних и гордых народов возникала тоска по былой независимости. Но выгоды и удобства атлантической гегемонии в мире быстро возвращали их к подчиненному положению, что бы американцам ни заблагорассудилось сделать».

Позднее показательной иллюстрацией такого положения стали баллистические ракеты «Першинг-2», размещённые в Западной Европе по инициативе США. Протесты против их появления не помешали Вашингтону реализовать свои стратегические планы.

Эйзенхауэр отказался искать компромисс с де Голлем и продолжил политику, при которой важнейшие решения НАТО Вашингтон согласовывал в лучшем случае с Лондоном. Меморандум был направлен и британскому премьер-министру Гарольду Макмиллану. В воспоминаниях де Голля ответ Макмиллана характеризовался как уклончивый.

Почему США не приняли французское предложение? Вашингтон не был заинтересован в выходе Франции из военной структуры НАТО. Однако там не сразу поняли, насколько серьёзно новый хозяин Елисейского дворца намерен добиваться восстановления Франции в качестве великой державы, с интересами которой необходимо считаться. Позднее де Голль писал, что перемены в международном положении Франции должны были покончить с «атлантической покорностью», характерной для республики в годы его отсутствия у власти.

Меморандум был не только проектом реформы альянса, но и попыткой поставить вопрос ребром. Де Голль, вероятно, рассчитывал избежать долгих переговоров о статусе Франции в НАТО и сразу изменить сложившийся порядок, который он связывал с американской гегемонией.

От слов к практическим действиям#

Уже весной 1959 года де Голль предпринял первый конкретный шаг: своим решением он вывел французский Средиземноморский флот из-под командования НАТО. Это затрагивало интересы США в стратегически важном регионе. В то время американский 6-й флот и без французского участия господствовал в Средиземном море, поэтому непосредственные военные последствия решения Парижа были ограниченными. Однако политический эффект оказался заметным: демарш впервые наглядно показал, что внутри НАТО нет полного единства.

На фоне этого шага вспоминали и другое событие в Западном Средиземноморье. В 1956 году в Египет и Сирию из СССР прибыли военные советники и стало поступать советское вооружение. Если бы Кремль получил доступ к Суэцкому каналу, он мог бы рассчитывать на более короткий путь в Индийский океан, а также на дополнительные возможности влиять на события в районе Африканского Рога, прежде всего в Эфиопии, и на Аравийском полуострове.

Американские военно-морские стратеги могли увидеть в этих перспективах угрозу появления советского флота в Средиземном море. Спустя десятилетие такой флот стал реальностью в виде кораблей 5-й эскадры. Позднее часть возможностей СССР в регионе реализовалась благодаря военному сотрудничеству Москвы с Аддис-Абебой и Аденом. В Египте же США в конечном счёте сумели переиграть Советский Союз, во многом благодаря позиции Анвара Садата.

Решение де Голля не привело к прямым военным последствиям для Соединённых Штатов, но стало важным политическим сигналом. Франция продемонстрировала, что намерена самостоятельно определять часть своей военной политики и не считает прежнюю модель подчинения американскому руководству единственно возможной. Дальнейшие шаги де Голля по выходу Франции из военной структуры НАТО стали продолжением этого курса.